В тот момент, когда Луньков приблизился, Хрущев оживленно говорил входившим в его ближний круг Аджу-бею и Сатюкову:
— Слушайте, как вы думаете, что, если у нас создать две партии — рабочую и крестьянскую?
При этом он оглянулся и выразительно посмотрел на Лунькова. Тот понял, что надо отойти. Луньков присоединился к министру иностранных дел и на ухо пересказал Громыко услышанное. Министр осторожно заметил:
— Да, это интересно. Но ты об этом никому не говори.
9 января 1964 года на президиуме ЦК обсуждали вопрос о пенсионном обеспечении и других видах социального страхования колхозников. Через полгода это наконец реализовалось в форме закона.
15 июля Верховный Совет принял закон о пенсиях и пособиях колхозникам. Впервые в колхозной деревне появилась система социального обеспечения крестьян. Сталин-то считал, что колхозникам пенсии ни к чему. Мужчины получали пенсию в шестьдесят пять лет, женщины в шестьдесят. Хрущев ввел пенсии по инвалидности и в связи со смертью кормильца, пособия для беременных женщин.
Услышать благодарность за пенсии Хрущеву не довелось, через несколько месяцев его самого отправили на пенсию.
Заговор в октябре
В октябрьские дни 1964 года председатель КГБ Владимир Ефимович Семичастный приказал управлению военной контрразведки и в первую очередь особистам Московского военного округа немедленно сообщать ему даже о незначительных передвижениях войск. Три дня, пока снимали Хрущева, личный состав оперативных подразделений КГБ, в первую очередь хорошо подготовленных офицеров 9-го управления (охрана высших должностных лиц), держали на казарменном положении в полной боевой готовности…
Генерал-лейтенант Николай Александрович Брусницын, в те годы заместитель начальника Управления правительственной связи КГБ, вспоминал, как накануне этих событий его вызвал Семичастный. Хрущев еще отдыхал в Пицунде. Семичастный властно сказал, что ему нужно знать, кто и зачем звонит Никите Сергеевичу.
— Владимир Ефимович, — твердо ответил Брусницын, — этого не только я, но и вы не имеете права знать.
Семичастный тут же набрал номер Брежнева:
— Леонид Ильич, начальник правительственной связи говорит, что это невозможно.
Выслушав Брежнева, Семичастный задал новый вопрос заместителю начальника управления правительственной связи:
— А что можно?
— Что конкретно надо? — уточнил Брусницын.
— Надо знать, кто названивает Хрущеву.
— Это можно, — согласился Брусницын, — положено иметь такую информацию на спецкоммутаторе.
— Хорошо. Каждый час докладывайте мне, кто звонит Никите Сергеевичу.
На государственную дачу в Пицунде линия правительственной междугородней ВЧ-связи шла через Тбилиси. Ее отключили, сославшись на повреждение аппаратуры. Хрущева соединяли через спецкоммутатор Москвы, так что председателю КГБ немедленно докладывали о всех его телефонных переговорах…
13 октября 1964 года Никита Сергеевич прилетел в Москву на заседание президиума. В правительственном аэропорту Внуково-2 первого секретаря ЦК и председателя Совета министров встречал один только председатель КГБ Семичастный.
Дело было не только в том, что Семичастный должен был сменить личную охрану Хрущева и вообще проследить, чтобы темпераментный Никита Сергеевич не предпринял каких-то неожиданных действий. Не всякий решился бы в тот момент оказаться один на один с Хрущевым. Никита Сергеевич все еще оставался первым человеком в стране, и его боялись.
Семичастный много лет спустя рассказывал, что Брежнев даже предлагал физически устранить Хрущева — не верил, что им удастся заставить его уйти в отставку. Не хочется подвергать сомнению слова Владимира Ефимовича, но люди, знавшие Брежнева, сильно сомневались, что он мог такое сказать, — не в его характере.
По другим рассказам, в какой-то момент у Брежнева сдали нервы, он расплакался и с ужасом повторял:
— Никита нас всех убьет.
А вот Семичастный Хрущева не боялся. Чего-чего, а воли, решительности и властности у Владимира Ефимовича было хоть отбавляй.
Спустившись по трапу, Хрущев спросил Семичастного:
— Где остальные?
— В Кремле.
— Они уже обедали?
— Нет, кажется, вас ждут.
Хрущев из аэропорта сразу приехал в Кремль. В три часа дня началось заседание президиума ЦК. Вошел Хрущев, поздоровался и спросил:
— Ну, что случилось?
Он занял председательское кресло и повторил:
— Кто же будет говорить? В чем суть вопроса?