Бабушка всегда очень злилась, если чувствовала от меня запах воды – чуть сладковатый и прохладный. Говорила, так пахла ее сестра после купаний. Пока не утонула там. Говорят, вся деревня сбежалась на крик, но спасти ее не смогли – ушла на второе дно. А, может, просто не захотели. Я видел старые фото. Катерина, так звали бабушкину сестру, была красавица. Сейчас такая бы точно снималась в кино, а тогда в поле работала, да в реке купалась. Пока та ее не забрала.
Когда в самые жаркие дни я пытался отпроситься искупаться и клялся, что не буду даже касаться опасного илистого дна, бабушка только качала головой и говорила: «От русалки не сбежать». А я всегда думал, может, и не надо сбегать, ей же, наверное, одиноко там на дне. Поэтому, когда в одно лето кто-то из городских, кажется, Игнат, решил искупаться в речушке, я даже обрадовался. Наконец-то у Катерины появится компания! Он ушёл в самый зной. А вернулся уже после заката. Весь грязный, в иле и водорослях. Я потом так и представлял водяного в младших классах. На щиколотках у него появились темные синяки, какими они обычно становятся через несколько дней или даже недель после травмы. Но эти явно были свежими.
– Она…! Она держала меня! – прохрипел Игнат, еле двигая синюшными губами. Его пальцы покрывали борозды как после долгого мытья посуды, но разглядеть их было сложно – руки била мелкая дрожь.
Во дворе его дома столпились местные старожилы, а мы с Костиком и Лизой прятались за частоколом взрослых ног. Все затаились в ожидании, тишину нарушал только стук зубов Игната. Моя бабушка принесла ему полстакана водки, которая немного привела в чувство парня. Все таким же тихим голосом он рассказал, что долго валялся на берегу, взопрел и решил освежиться в речке. Он же не дурак верить сказкам про ее опасность, а дно – оно и есть дно. Парень доплыл до середины реки и обратно. Вода – парное молоко, течения, считайте, что и нет. Но уже когда он собрался вылазить, кто-то схватил его за ноги и потянул вниз. Игнат пытался выбраться, барахтался, пока ноги не зарылись в ил. Тогда он понял – дела плохи. Ох, как плохи. А длинные и тонкие пальцы, видимо, женские, только сильнее вцепились в щиколотки. И илистое дно оказалось не дном, а просто первым уровнем ловушки. Но Игнат не попался в нее: заметил, что чем меньше двигается, тем сложнее его утянуть – даже мерзкие холодные руки не смогли бы. И замер на много-много времени, даже точно не скажет, на сколько. Очнулся на берегу уже после заката. Все тело заледенело, мышцы задубели. Каждое движение отдавалось болью, но он все-таки доковылял до деревни.
– Да это взрослые его подговорили, чтобы нас напугать, – заговорщицки прошептал более скептичный Костик. А Лиза осенила себя крестным знамением.
– За хитрость, видать, отпустила. Сама, – сказала одна из старушек. – От русалки не сбежать.
От русалки не сбежать, повторили все окружающие старички с благоговейным ужасом, будто зашелестела опавшая листва. А Игнат молча пил водку, пока все не разошлись к себе.
Я никогда не видел взрослых такими напуганными, как в ту ночь. Почти в каждом доме еще неделю горели лампадки, а нам с другими детьми не разрешали выходить со дворов. Потом, когда все подуспокоилось, перед самым моим отъездом, мы с ребятами сбежали в лес и смотрели на тихую реку с самого его края, крепко обняв деревья.
Теперь я – того же возраста, что Игнат тогда. Только, в отличие от него, не бухаю и не сбегаю от родителей в богом забытую деревню. Они-то меня сюда и привезли. А так хотелось домой и просто снова забыть об ушедших родственников и потерянных друзьях.
Я еле протиснулся между кустарников и высокого забора, который охранял бывший пустырь и отделял деревню от леса. Новострой стал богатырем из кирпича и металла, вечным защитником местного покоя. За новым домом угадывалась та самая тропка через лес, заросшая ароматными дикими травами.
Реку я сперва не увидел, а услышал ее насмешливый шепот и звонкий смех. Думал, она уже пересохла или обмелела. Но это была та же река, какой я ее помнил с детстве, так же спокойно гнавшая воду куда-то на юг. Глядя на приветливый блеск воды, я задумался: а можно ли купаться ниже или выше по течению? Или в соседних деревнях детям тоже запрещают плавать?
Ну и жара! Кажется, Игнат был пьян, поэтому не совладал с этой водой. А что случилось с Катериной, вообще нельзя точно сказать, слишком давно было дело. Может быть, просто глупая зависть, прикрытая несчастным случаем. Просто какая-то соседка, которая ненавидела Катерину лишь за ее красоту, подстроила все и потом годами пересказывала детям и внукам пугающую легенду о русалке, пока сама в нее не поверила окончательно.