Во вновь избранный Президиум ЦК КПСС будет введен и Георгий Константинович. Маршал расценит избрание в высший орган государственной власти как величайшее доверие ему правительства СССР и займется подготовкой войск к обороне государства. На октябрь наметит инспекцию войск Киевского военного округа, но получит от Хрущева указание отправиться с официальным визитом в Югославию и Албанию на крейсере «Куйбышев», в сопровождении эсминцев «Блестящий» и «Бывалый». Пока блестяще-бывалый маршал будет вы-поднять указание Хрущева, Хрущев в Кремле затеет гнусную интригу по его смещению.
Много различных домыслов существует по поводу смещения Хрущевым Жукова. Я считаю основной причиной отстранения Г. К. Жукова от командования — предстоящее задуманное Хрущевым массовое сокращение Вооруженных Сил СССР. Разве мог бы герой нескольких войн, прославленный маршал, сокрушитель лучших неприятельских армий согласиться с уничтожением надводного флота, бомбардировочной авиации, разрушением укрепрайонов, задуманными и впоследствии проведенными этим безалаберным руководителем государства?
Не мог! И ни за что не согласился бы. Потому-то Хрущев и убрал его, в расчете на согласие с ним более покладистого маршала Р. Я. Малиновского.
В Большом Кремлевском дворце соберется нечто похожее на расширенный Пленум ЦК КПСС, на котором начнут вскрывать «запрещенные методы жуковских побед». Малиновский скажет: «Жуков во имя победы ни перед чем не останавливался. Через Заславские болота погнал танки. С передних снял башни и погнал. Головные танки тонули. По их спинам шли другие, которые тонули также, и так до тех пор, пока из утонувших в трясине машин не образовался своеобразный железный мост, который и вывел Жукова к желаемой победе. Я — за победу, но не такой ценой».
Маршал в юбке Е. А. Фурцева расскажет о затонувшей во время маневров подводной лодке, которой было приказано до получения команды свыше не всплывать. Экипаж лодки соляркой выразил на стенах проклятие Жукову за то, что тот только во имя приказа, не диктующегося никакими обстоятельствами, обрек экипаж на смерть.
29 октября Пленум ЦК в обнародованном постановлении сообщит: «Г. К. Жуков нарушал ленинские, партийные принципы руководства Вооруженными Силами, проводил линию на свертывание работы партийных организаций, политорганов и военных советов, на ликвидацию руководства и контроля над армией и Военно-Морским Флотом со стороны партии, ее ЦК и правительства».
Когда Жуков прилетит в Москву, не зная еще, что уже снят с должности министра обороны, на аэродроме его встретит лишь порученец, который и доложит маршалу о происшедшем.
— А кого назначили? — спросит Жуков.
— Малиновского, товарищ маршал.
— Ну, это еще ничего, — улыбнется командующий. — А то я подумал — Фурцеву.
Жукова обвинили: 1) в создании тайной организации — специальной диверсионной школы, 2) во властолюбии и в «опасной личности вообще» и 3) даже в том, что в борьбе с антипартийной группой Маленкова, Молотова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова в пылу полемики Жуков скажет: «Если вы и дальше будете бороться против линии партии, я буду вынужден обратиться к армии и народу».
Эта фраза была истолкована хрущевцами как проявление бонапартизма. А для того, чтобы объяснение звучало более убедительно, к фразе подключили картину Яковлева, на которой Жуков изображен едущим на белом коне по глобусу земного шара.
Так Никита Хрущев «отблагодарит» Георгия Константиновича. А Екатерина III (Фурцева. — С. К.) так переусердствует в честь нашего дорогого Никиты Сергеевича, что сразу же после выступления водочки в буфете попросит, да не одну, а аж две рюмочки.
Горло, видишь ли, у Екатерины Алексеевны перехватило.
Но горло обычно восстанавливают чем-нибудь смягчающим.
Выходит, не горло «верная Хрущеву соратница» излечивала, а больную совесть водочкой заглушала.
Залила ли?
Или так и не удалось?
Послесталинский период деятельности Хрущева достаточно освещен, я коснусь лишь основного — его доклада на закрытом заседании XX съезда КПСС — чудовищной силы ударе по всей коммунистической системе.
Заслушан он был 25 февраля 1956 года на закрытом утреннем заседании, где выступление докладчика не стенографировалось и прений по докладу не открывалось.
Выступление Хрущев затеял, когда съезд практически уже закончился. Хрущев зашел во время перерыва в кулуарную комнату съезда, где отдыхали члены Президиума. Раздал всем брошюрки и, показывая на них, сказал: «Надо выступить на съезде».