Усилия же Насера, направленные на установление и упрочение дружественных отношений с нашей страной, требовали не орденов и медалей, а простой политической отваги. Насер никогда не надевал своего военного мундира, а оставался цивильным политическим деятелем до тех пор, пока не был умерщвлен личным массажистом, который вместе с кремами втирал в плоть президента смертельные дозы яда.
Считаю, что вину за случившееся награждение обязаны взять на себя те лица, которые настаивали на присвоении президенту Египта столь высокого почетного военного звания. Насер был и остается нашим искренним и бескорыстным другом, большим политиком, открывшим Советскому Союзу дорогу на Ближний Восток, ибо Россию дореволюционную и советскую туда не пускали два с половиной века.
Строгий и любящий семьянин, Насер был очень внимателен к своим детям. Его сыновья проводили отпуска на небольшом островке под Александрией, под присмотром старого солдата, много лет прослужившего с полковником Насером. Солдат учил их довольствоваться малым, быть выносливыми, сообразительными и отважными.
Однажды А. И. Аджубей привез в Египет своих сыновей Никиту и Алексея и устроил «международные футбольные соревнования» между сыновьями Насера с сотоварищами и советской сборной, в которую входили сыновья Аджубея и сыновья сотрудников советского посольства в Египте. Проиграв, «советская команда» долго и неутешно рыдала на краю поляны, проклиная проклятую жару. Грозилась отстоять свою честь русской зимой. А зимой в гости к Аджубеям Насер отпустил семнадцатилетнюю дочь Ходу. Никита Сергеевич сделал все возможное, чтобы Ходе в СССР понравилось. Ее учили стоять на лыжах. Показали гостеприимную русскую масленицу с блинами, вареньями и настойками. С послом Египта Мурадом Галебом привезли на конезавод в совхоз Горки X и, укутав меховыми полостями, прокатили на лихих русских тройках с песнями и частушками. Лучшие места пребывания гостей в СССР сняли на цветную пленку и кинофильм подарили на память о русском гостеприимстве.
Отчаянный до авантюризма, до озорства веселый Хрущев, прошедший через многие испытания страдания, страха, приспособленчества, на посту лидера страны ощутил наконец полную свободу своей неуемной энергии и из трагедии старался изобразить фарс. Подобно шекспировскому Клавдию, стащив корону, валявшуюся под ногами, он примерил ее на огромный лысый череп с оттопыренными ушами, посмотрелся в зеркало и, увидев до боли знакомое скуластое лицо с двумя бородавками и носом-картошкой, отступил от зеркала на несколько шагов, засим увидел плотную круглую фигуру с длинными жестикулирующими руками и решил, что корона весьма и весьма ему подходит. А коли подходит, то и начал выдавать перл за перлом: «Идеи Маркса — это, конечно, хорошо, но ежели их смазать свиным салом, будет еще лучше».
И пошло и поехало. Круглый человечек, с круглыми движениями и не менее круглыми выражениями, хотел выглядеть импозантно.
Смешно? Да! Забавно? Еще как! Но глава правительства ведь не шут и затейник….
В речи на сессии Верховного Совета СССР в 1960 году он неожиданно для всех вдруг заговорил образно: «Теперь так бывает: лежит копейка на тротуаре, иной человек проходит и не нагнется, чтобы поднять ее. А когда будут новые деньги, копейка не будет валяться, ее обязательно поднимут, ведь это коробка спичек!»
Но оказалось, что образная речь слово в слово заимствована из выступления С. М. Кирова. Одному из референтов заведующий секретариатом Хрущева Владимир Семенович Лебедев приказал ее подписать, тем самым заставляя того взять на себя ответственность за ее подготовку. А младший референт, заочно учащийся на факультете журналистики, только вчера экзаменовался по произведениям Кирова. Обнаружив эклектику, подпись свою ставить под речью Хрущева отказался, объяснив главному референту, из каких соображений это делает. Каково же было его изумление, когда референтура, ни слова не изменив в коллективном труде, заставила Первого секретаря ЦК КПСС произнести образчик плагиата с трибуны сессии Верховного Совета СССР.