Референт, имеющий к тому же еще и высшее военное образование, спешно отпросился в воинскую часть, так как находиться под началом Лебедева счел небезопасным, коли всесильный главный референт не побоялся подсунуть шефу для выступления чужой, неоднократно опубликованный и растиражированный труд, что же тогда он сможет сделать с подчиненным, заявившим:
— Я не могу этот текст подписать, он целиком взят из Полного собрания сочинений Сергея Мироновича Кирова.
Военному впоследствии придется охранять Хрущева на даче в Петрове-Дальнем. Хрущев поинтересуется:
— Что вас заставило спешно уйти из моей референтуры?
Военный расскажет.
— Быть того не может, чтобы Лебедев подкидывал мне чужие речи! — в отчаянье закричит Хрущев.
— А вы возьмите третий том Кирова, Никита Сергеевич, и со страницы пятьдесят девятой по шестьдесят первую сверьте с текстом своей речи.
Хрущев уйдет в дом и не выйдет из него целых две недели. Заболеет от расстройства. А когда выздоровеет, подойдет к бывшему референту и возмутится:
— Почему вы мне тогда об этом не сказали?
— Потому что вы были постоянно заняты. У вас бы не йашлось времени ни на сверку текста своей речи с речью Кирова, как не нашлось бы времени поинтересоваться, а куда это запропал референт?.. Вы же не поинтересовались, куда я делся, пока судьба вновь не свела нас.
— Ой-ей-ей-ей! — запечалился Хрущев. — Вон еще когда они меня подставляли, а я так им доверял…
До чего же сильна и изворотлива демоническая сила лени и невежества, пытающаяся казаться просвещенной.
Ныне сторонники Хрущева соглашаются с тем, что в последние годы своей деятельности их лидер ни в чем не знал меры, и это воистину так. Раньше упоминалось о его нововведениях в экономику, науку и культуру. Были его «нововведения» и в педагогику. По его инициативе был изменен порядок изучения в школе национальных языков.
До 1957 года в средних школах союзных республик изучались два языка — русский и местный. Хрущев отдал распоряжение об изучении русского языка факультативно, то есть не обязательно. Так возникло противопоставление национальных культур, где нивелировался, принижался язык национального общения. Принимая его указание за правительственное решение, многие социалистические страны стали пытаться вырваться из-под эгиды СССР. Одной из первых была Венгрия. Ее «бунт» закончился кровопролитием…
Помнится, для участия в сессии ООН Н. С. Хрущев отправился на турбоэлектроходе «Балтика». Обычно в шесть утра он уже появлялся на палубе. Если было прохладно, надевал кожаную куртку или же светлый плащ и пренепременно шляпу. В то время в моду входили узкие брюки, но Никита Сергеевич носил широкие, для его небольшого роста, я бы сказал, даже очень широкие. Обязательно поднимался на капитанский мостик, беседовал со штурманами, капитаном, интересовался, как моряки определяют местонахождение парохода в океане, и обязательно рассматривал водную гладь в морской бинокль.
После завтрака вновь выходил на шлюпочную палубу и усаживался на скамью, просматривая бумаги, которые приносили ему Павел Сатюков и Алексей Аджубей — главные редакторы «Правды» и «Известий». Подходили к нему и члены делегации, министры иностранных дел Украины и Белоруссии. Шла активная подготовка к предстоящему выступлению в ООН. Собственно, для этого и был выбран турбоэлектроход, чтобы в пути успеть утрясти, обсудить важнейшие вопросы. По вечерам в музыкальном салоне показывали кинофильмы на узкопленочном кинопроекторе «Украина». Ровно в 23.00 шеф уходил в каюту на отдых.
А утро начиналось любимой песней пассажира № 1 — «Рушничок» композитора Майбороды на украинском языке. Затем ее в течение дня еще несколько раз прокручивали по судовому радио. Однажды радисты поймали заявление бывшего президента США Гарри Трумэна, в котором тот пообещал поставить в церкви самую большую свечку, если «Балтика» не дойдет до берегов Америки. Неуютно сделалось на душе от этих слов. Все не на шутку заволновались, когда при выходе из Северного моря в Атлантику корабль попал в полосу шторма. Встречный ветер раскачивал «Балтику» с кормы на нос. Это плохо действовало на людей со слабым вестибулярным аппаратом и вызывало приступы морской болезни. Хуже всего было тем, у кого каюты находились в носовой части судна — здесь качка ощущается сильнее. А «люксы» как раз расположены в носовой части корабля, где и пребывал Хрущев. Однако качка на Хрущева не подействовала. Он в полном одиночестве стоял на шлюпочной палубе и смотрел вдаль. Кожаная куртка была наглухо застегнута на молнию до самого горла. Ни рядом, ни в отдалении охранников не было, их здорово укачало, и они оставили подопечного на время шторма без присмотра.