Пока двое суток бушевал океан, корабль будто вымер и в ресторан на завтраки, обеды и ужины ходили лишь самые выносливые, которых были единицы. Никогда не пропускал еды только Хрущев. Занимая всегда свое место в середине центрального капитанского стола, он непременно отпускал шуточки в адрес отсутствующих едоков.
…День 19 сентября 1960 года выдался солнечным. Атлантический океан утихомирился, был непривычно спокойным. На шлюпочной палубе в плетеном кресле сидел Хрущев и просматривал бумаги. Постепенно 'палуба заполнилась пассажирами и членами экипажа. К главе государства подошел шеф-повар Алексей Иванович Панов, самый старший среди моряков и почти одногодок Хрущева. От имени экипажа он вручил пассажиру № 1 почетную грамоту в деревянной рамочке, где говорилось, что Н. С. Хрущев внесен в списки почетных членов экипажа турбоэлектрохода «Балтика». Сие звание он заслужил, показав себя настоящим моряком во время девятибалльного шторма.
Капитан Павел Майоров подарил новоизбранному моряку тельняшку и морскую фуражку, которую Никита Сергеевич тотчас же надел и заулыбался:
— Теперь небось и палубу заставите драить?
— Работа найдется, — серьезно ответил боцман.
На следующий день судно сделало «привал» — капитан решил немного подкрасить корпус перед прибытием в Нью-Йорк, благо время позволяло. Пассажиры не спеша прогуливались по палубам. Вдруг все пришло в движение, люди переместились на правый борт и стали пристально всматриваться в даль. По воде быстро двигался перископ подводной лодки, все больше и больше поднимаясь из воды. И вот в нескольких десятках метров от «Балтики» всплыла огромная черная туша субмарины без опознавательных знаков. Подлодка медленно пересекла курс советского судна и удалилась. Пассажиры вспомнили пожелания Трумэна.
Матросы тут же прекратили покраску судна, и плавание продолжилось. Нью-Йорк встретил «Балтику» 19 сентября. Моросил дождь. В дымке тумана, смешанного со смогом, висевшим над большим городом, появились три зеленых вертолета с надписью: «Police N. Y. С.» — «Полиция города Нью-Йорка». Впереди судна шли два полицейских катера сопровождения. Вслед за ними, справа и слева по борту, к «Балтике» пристроились два полицейских буксирчика, а в воздухе появился еще один геликоптер, но уже желтого цвета, на котором размещались представители американского кино, радио и телевидения. «Настоящая желтая пресса!» — пошутил Хрущев, стоя на главной палубе по левому борту. Репортеры его заметили, желтый вертолет спустился до уровня палубы, где находился Хрущев, и сидевшие в нем журналисты почти в упор стали снимать главу Советского государства.
В самое первое посещение ООН по дороге к миссии советской делегации перекрыла дорогу наскоро подобранная антихрущевская демонстрация. К тротуару подъехал небольшой грузовичок, наполненный фанерными плакатами со словами «Хрущев go home!». Ловкие ребята стали вручать прохожим эти немудреные изделия, чтобы те подержали их. Кстати, людям тут же совали в руку по пять долларов. Не разобравшись, сунули и советским журналистам свою атрибутику и, сев в машину, умчались к другому перекрестку. Журналисты кинули агитки на тротуар, а на деньги позже выпили пива, нанеся двадцатипятидолларовый экономический урон противникам советского премьера.
Ровно в 11.55 председательствующий сессии Генеральной Ассамблеи ООН предоставил слово Председателю Совета Министров Союза Советских Социалистических Республик. Хрущев энергичной походкой направился к трибуне с кожаной коричневой папкой в руках. Речь начал спокойным голосом. После той части, где он пожелал благополучия и процветания молодым африканским государствам, в зале раздались аплодисменты. Это бурно реагировали делегации африканских стран. Где-то минут через двадцать Хрущев сделал паузу. Начальник личной охраны Никифор Литовченко подал ему на небольшом подносе стакан минеральной воды.
Отпив глоток и приподняв стакан, Никита Сергеевич на весь зал сказал:
— Боржоми! Советская минеральная вода! Очень хороший напиток, советую попробовать.
В зале началось оживление, легкий смех.
Во время доклада по залу постоянно ходили, делегаты некоторых стран негромко переговаривались друг с другом, кто-то со скучающим видом посматривал на часы. Такой запланированной обструкцией организаторы явно хотели умалить значение выступления Хрущева. Некоторые даже негромко постукивали ребром ладони по столам, создавая дополнительный шум в зале. Но, когда Никита Сергеевич предложил предоставить независимость всем колониальным народам и странам, в зале сноца вспыхнули аплодисменты.