Группа Молотова выступила против проводимой политики Хрущева и добилась бы его смещения, если бы… если бы лидера не поддержал маршал Г. К. Жуков. Непобедимый маршал оказался недальновидным политиком и отдал страну в руки реформаторов, читай разрушителей. На глазах Жукова впоследствии произойдет безжалостное уничтожение армии, лучших в мире самолетов и кораблей, начнется преступное отставание в космонавтике.
Сегодня нашей экономикой и политикой управляет бумажный американский доллар, который в очень редких случаях обеспечен золотом. Сталин, предвидя это, примет постановление:
«Прекратить с 1 марта 1950 года определение курса рубля по отношению к иностранным валютам на базе доллара и перевести на более устойчивую, золотую основу, в соответствии с золотым содержанием рубля».
Советский рубль становился властелином мира. Но в 1961 году Хрущев проведет денежную реформу, согласно которой курс рубля по отношению к доллару уменьшится в 2,2 раза.
14 октября 1964 года Пленум ЦК КПСС освободит Н. С. Хрущева от обязанностей Первого секретаря ЦК и Председателя Совета Министров.
Произойдет это исподволь.
Перед отлетом на отдых в Пицунду Хрущев получит сообщение о его предполагаемом смещении. И на аэродроме перед отлетом он заметит Подгорному: «Игнатов затеял какую-то возню. Разберись!» Выходит, он сути не знал, а Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР Н. Г. Игнатов действовал по прямому указанию Подгорного. Подгорный при словах Хрущева напряжется и промолчит.
Самолет поднимется в небо, а полетит не в Пицунду, а в Ливадию. Но ливадийская погода отдыху благоприятствовать не станет. Она начнет несколько дней кряду истекать дождями. А вместе с нею станет плакать телефон, напоминая о том, что в «Артеке» при смерти находится Генеральный секретарь Итальянской компартии товарищ Пальмиро Тольятти. Телефонными звонками он будет умолять Хрущева его навестить. У постели умирающего станет бессменно дежурить секретарь Итальянской компартии Луиджи Лонго. Однако Хрущев отчего-то к Тольятти не спешит, ссылаясь на занятость, но в то же время не перестает устраивать частые морские прогулки мимо «Артека» на военном катере, как бы насмехаясь над обреченным.
В одну из таких прогулок катер с полного хода налетит на какой-то твердый предмет. Движение застопорится. В днище посудины окажется огромная рваная пробоина, в которую хлынет вода. Умелыми действиями экипажа турбоход будет пришвартован к пристани, все пассажиры благополучно сойдут на берег, а катер с включенной помпой, откачивающей воду, отправится в док на ремонт.
Позже выяснилось, что судно напоролось на не убранный вовремя перископ подводной лодки, которой командовал капитан второго ранга Владимир Орлов. Орлов решил посмотреть, чьи это шумы винтов не дают команде покоя. Полюбопытствовал и как гарпуном прошил днище суденышку. Лодке, как и катеру, пришлось срочно вызывать подменную баракуду, а самой ошвартовываться в доке.
Не получив удовольствия от морских прогулок, премьер решил посмотреть кинофильм по сценарию Василия Захарченко «Дорогой наш Никита Сергеевич». И не только посмотреть, но и себя показать. Кинематографисты из кожи лезли вон, дабы выискать у Первого секретаря ЦК КПСС такие необыкновенные качества, которые у простых смертных не только не могли выявиться, но даже и намека на их возникновение иметь не смели.
Но что за оказия? Полтора часа прошло с того времени, как наш дорогой Никита Сергеевич выразил пожелание кинофильм посмотреть, а кинофильм не показывают из-за того, что киномеханик, оказывается, арестован местными властями за хулиганство.
Срочно поехали вызволять «пострадавшего». Вызволили. Хозяин уже рвет и мечет, пред грозные очи арестанта зовет. А как киношника пред грозные очи представить, когда на нем в прямом смысле лица нет, так оно разузорено местными блюстителями порядка, ни одному ретушеру не восстановить. Пообещали прислать Хрущеву механика пред грозные очи сразу же после просмотра кинофильма, надеясь на то, что фильм «самому» понравится и он сменит гнев на милость.
Посмотрел лидер хронику собственной жизни с бальзамным вымыслом, на душе полегчало, и так себя зауважал, так полюбил, что не преминул пригласить друзей на рюмашечку: дабы заодно тосты послушать и с неразлучным другом Климентием Ехремовичем «Реве та стогне…» и «Летят утки» дуэтом поспивать. Вечор пробовали, оч-чень аппетитно выходило. Раскат песни аж за шаляпинскими гротами плескался. А что, если… попытаться с шаляпинских гротов попеть, может, и не хуже, чем у Шаляпина, получится? Вот ведь «Ой, Днипро, Днипро» по черноморской глади подобием лунной зыби катится и даже обликами пересверкивает…