Четырехъярусный иконостас в серебряном окладе по мастерству исполнения является одним из лучших произведений первой половины XVII века. Местный чин его украшает икона «Троица» кисти На-зария Истомина-Савина. А освящает храм уникальное паникадило 1624 года, работы мастера котельных дел Дмитрия Сверчкова, автора решетки шатра в Успенском соборе и решетки у раки царевича Дмитрия в соборе Архангельском.
В южной, так называемой «княжеской» части Соборной площади, против собора Благовещенского, возвышается собор Архангельский. Он был построен в 1333 году при князе Иване Даниловиче Калите, который первым и был погребен под его сводами. С той поры собор нарекли усыпальницей великих московских князей, их чад и ближайших родственников — князей удельных.
По указанию государя всея Руси Ивана III старый храм был разобран, и на его месте в 1505–1508 годах возведен нынешний собор Архангельский. Строительство его и колокольни Ивана Великого завершило формирование архитектурного ансамбля Соборной площади.
Архангельский собор — это пятиглавый шестистолпный крестовокупольный храм, с узкими щелевидными окнами, четырехэтажным притвором, куда ведут боковые входы и где на уровне третьего этажа находятся хоры. Западный же, главный, вход в собор заглублен в арочную лоджию, над которой во втором ярусе располагается двойное окно, а в третьем — группа небольших окон круглых. Подлинным украшением собора является резьба по порталам и капителям, орнамент которой нигде не повторяется.
По указанию царя Алексея Михайловича в 1652 году иконописцы Симон Ушаков, Степан Рязанец, Яков Казанец и Сидор Поспеев сделали тщательные прориси по стенописям XVI века, полностью повторив первоначальную роспись собора, произведенную во времена правления царя Ивана Грозного.
Главный великокняжеский храм Кремля посвящен архангелу Михаилу, покровителю ратного дела. Его стены расписаны батальными сценами, проникнутыми пафосом борьбы и победы русичей по сходству со сценами летописными. Так, сцена «Взятие Иерихона» напоминает о взятии Казанского ханства, а «Гедеон посекает мадимитян» подводит к реальным сражениям, изобилующим боевыми эпизодами.
Поскольку Архангельский собор до XVII века был усыпальницей московской правящей династии, то нижний ярус его является галереей надгробных изображений от Ивана Калиты до Василия III, которые в соборе и погребены.
Ближайшее к южному входу в собор захоронение — Ивана Калиты 1340 года, над ним — условное изображение князя — собирателя земли Русской. Здесь же покоятся продолжатели политики отца, его сыновья — Симеон Гордый и Иван Красный, а внук Калиты — Дмитрий Иванович Донской — захоронен в следующей тройке гробниц, князья которой перешли в открытые выступления против Золотой Орды.
В алтарной части собора располагается гробница Ивана Грозного и двух его сыновей — царевича Федора и Ивана, а также известного полководца начала XVII века князя Михаила Скопина-Шуйского, организатора разгрома войск Лжедмитрия II. Захоронение же «боярского царя» Василия Шуйского расположено у северо-западного столпа. У юго-западного захоронены первые цари из династии Романовых.
После перенесения столицы Российской империи из Москвы в Петербург императорский некрополь переместился в Петропавловский собор северной столицы. Исключение составляет лишь захоронение Петра II у северо-западного столпа, скончавшегося в Москве в 1730 году.
Кроме захоронений в соборе находятся две раки с мощами Михаила Черниговского, в 1245 году убитого в Золотой Орде, и царевича Дмитрия-младшего, сына Ивана Грозного: рака с его мощами была перенесена в Кремль в 1606 году из Углича.
Всего в соборе 54 захоронения, 52 — под плитами пола и две раки на полу.
Помимо пересчисленных и официальных захоронений в подвалах собора имеются еще и многочисленные захоронения лиц менее известных, относящихся к родственникам государей и князей, которых, по принятому тогда обычаю, хоронили в наглухо закрытых белокаменных гробах не в земле, а в подвалах Архангельского собора, за коваными металлическими дверями с крепкими железными задвижками, замыкаемыми на огромные, тяжелые замки.
При очередном осмотре территории Кремля и ее построек мне было поручено обследовать состояние подземных коммуникаций собора, в том числе и его подвалов с захоронениями. Подходило время обеда. Комиссия изрядно проголодалась. А я проводил обследование тщательно, медленно, досконально, что многим явно не нравилось. Стоя в проходе двери в подвал захоронений, они то поторапливали меня, то поругивали и, потеряв терпение, пригрозили навсегда закрыть в этом подземелье.