12 октября утром Хрущев принял французского промышленника и засобирался в Москву. На крыльце его дожидалась сестра-хозяйка с большим букетом осенних цветов.
— До свиданья, Никита Сергеевич! Жаль, что мало отдохнули. Приезжайте еще.
Хрущев при ее словах чуть не расплакался. Сдержанно поблагодарил сердобольную женщину и уселся на переднем сиденье ЗИЛа. В аэропорту принял традиционный рапорт личного пилота генерала Н. И. Цыбина и вдвоем с А. И. Микояном прошествовал в хвостовой салон. Приятелям нужно было обсудить предстоящую ситуацию и выработать программу действий. Во все время перелета они ни разу не вышли из салона и ни разу не притронулись к еде.
Самолет подрулил к правительственному павильону аэропорта Внуково-2. Прибывших встретили председатель КГБ В. Е. Семичастный и начальник Девятого управления КГБ В. Я. Чекалов. Семичастный вежливо поздоровался и доверительно сообщил:
— Все в Кремле, Ждут вас.
Хрущев с Микояном переходят в ЗИЛ-111, Семичастный за эскортом не следует, делает вид, что его машина забарахлила, приотстает и по радиотелефону информирует Л, И. Брежнева о ситуации, Хрущев без помех доезжает до Кремля и вдвоем с Микояном проходит в комнату заседаний Президиума ЦК, Семичастный в своих воспоминаниях об этом свидетельствует:
«Когда приехали в Кремль и они зашли в зал, я немедленно сменил охрану на квартире и на даче. Предварительно отпустил в отпуск начальника охраны Литовченко, был такой.
Оставил за него молодого хлопца Васю Бунаева. Я его в Кремле прижал в переходах: «Слушай! Сейчас началось заседание Президиума ЦК. Все может быть. Я выполняю волю Президиума и ЦК. Ты как коммунист должен все правильно понимать. От этого будет зависеть решение твоей дальнейшей судьбы. Имей в виду — ни одной команды, ни одного приказа, ни одного распоряжения не выполняй без моего ведома. Я тебе запрещаю».
…Я не закрывал даже Кремля для посещения людей. Люди ходили, а в зале шло заседание Президиума ЦК. Я по Кремлю расставил, где нужно, своих людей…
Брежнев и Шелепин беспокоились.
Я ответил: «Не надо ничего лишнего. Не создавайте видимости переворота».
На Президиуме доклад об ошибках Н. С. Хрущева сделает А. Н. Шелепин. Затем подаст бумагу А. И. Микояну и тоном приказа скажет: «Читай!»
В резолюции Президиума ЦК говорилось: «Первый секретарь ЦК КПСС, Председатель Совета Министров СССР Н. С. Хрущев по состоянию здоровья просит освободить его от занимаемых должностей в связи с уходом на пенсию».
Микоян пробежал бумагу глазами и молчит.
— Чего ты мямлишь? — посуровел Шелепин. — Читай!..
Микояну на помощь пришел сам Хрущев. Он опять стащил с ноги ботинок, начал колотить им по столу, выкрикивая:
— Это заговор! Это произвол! Я требую немедленного созыва Пленума ЦК.
— Хорошо! — согласились члены Президиума. — Едем на Старую площадь. Члены ЦК и секретари обкомов ждут нас.
Микоян попытался внести предложение об освобождении Хрущева от обязанностей Первого секретаря ЦК, но □ставить за ним должность Председателя Совета Министров. Его не поддержали.
Шелепин' взорвался:
— Ни за что!!! Вы поменьше бы предлагали, а то, не ровен час, и за вас возьмемся.
Микоян разгоряченно ответил:
— Мы здесь не пирог делим, а решаем судьбу великого государства. Деятельность Хрущева — большой политический капитал партии. И прошу мне не угрожать.
Утром 14 октября открылся Пленум ЦК. Делегаты ждали членов Президиума ЦК в гнетущей тишине. Первым в зал вышел Брежнев, за ним Подгорный, Суслов, Косыгин, замыкал шествие Хрущев.
Доклад для Пленума ЦК готовил Д. С. Полянский, а сообщение о решении Президиума ЦК сделал М. А. Суслов. Он нажимал на то, что Хрущев превратил пленумы ЦК в многолюдные собрания, где выступали все, кому не лень. Таскал за границу всю семейку, нарушал ленинские нормы работы Президиума и пленумов. Вышедший на трибуну постоянный представитель СССР в СЭВе М. А. Лесечко принялся рассказывать о том, как Хрущев поссорил СССР с Польской Народной Республикой. Попросил поляков при закупке у нас технико-экономических данных на самолет сельскохозяйственной авиации оставить на него цены одинаковыми с советскими, мотивируя это тем, что наши рабочие также хотят зарабатывать побольше. На что братья-поляки здорово обиделись.
За столом Президиума Хрущев сидел, низко опустив голову, не поднимая глаз, за власть не цеплялся, на прощание сказал:
— Я благодарю вас за то, что все же кое-что сказали положительного о моей деятельности. Рад за Президиум, в целом за его зрелость. В формировании этой зрелости есть крупица и моей работы…