Через десяток лет эстрадная певица Роза Трейвас будет задействована в концерте Кремлевского Дворца съездов, устроенном после банкета Советским правительством в честь китайского лидера Чжоу Эньлая. К ней с бокалом шампанского подойдет бывший свекор.
— Ты Роза Трейвас? — спросит.
— Я Роза Хрущева, — уточнит певица. — Племянница Бориса Трейваса, которого вы с Ежовым расстреляли…
Борис Трейвас вместе с Хрущевым в свое время работал заведующим орготделом в Бауманском райкоме партии Москвы. Трейваса выдвинули на должность первого секретаря Калужского райкома Московской области. Но перейти на новую должность он не успел. Было срочно состряпано антисоветское дело, и затем последовал расстрел.
За двадцатипятилетнюю жизнь у Леонида Хрущева, помимо указанного греха, будет значиться и выговор в 1940 году за неуплату вовремя комсомольских взносов. Леонид все свое унесет с собой.
Леониду судьба дала и крылья, и волю, и возможность «окунуться в распрекрасную гибельную пустоту». Свободной волей, однако, он достойно распорядиться не смог и, будучи сыном первого секретаря ЦК КП (б) У, стал общаться с компанией грабителей, которые не только обирали своих жертв, но и при малейшем сопротивлении отправляли на тот свет. Сам Леонид в убийствах замешан не был, но, посмотрев, как они совершаются, видимо, поимел к убийствам вкус. О делах этой компании Н. С. Хрущеву стало известно от председателя НКВД Украины Ивана Александровича Серова. Реакция первого секретаря ЦК КП(б)У оказалась поразительной.
— Закрой это дело! — приказал он.
Серов дело закрывать отказался, следствие довел до конца, и большинство участников преступной группы приговорили к высшей мере наказания — расстрелу.
Узнав о том, сердобольный отец поспешил припасть к ногам отца всех народов. Что говорил при этом, как увещевал он Сталина, неведомо, известно лишь, что Генсек Фемиду укротил, и та, сменив гнев на милость, отпустила Леониду Никитичу десять лет лишения свободы. В первые дни войны Леонид попросился на фронт, но, по просьбе папы, его послали доучиваться в авиационное училище, после окончания которого отпрыск мужественно будет сражаться в 134-м скоростном авиационном бомбардировочном полку, совершит тридцать три боевых вылета, будет тяжело ранен, выздоровеет и получит орден Красного Знамени. Однако с бомбардировщиков его потянет на истребители. При переподготовке он совершит новое преступление: по пьянке из пистолета убьет майора Советской Армии. По приговору военного трибунала его приговорят к высшей мере, но Леонид снова попросится на фронт.
В начале марта 1943 года Н. С. Хрущев позвонит Сталину и срочно попросится на прием. Сталин прикажет ему остаться на фронте. Но… но Хрущев на свой страх и риск вылетит в Москву.
Однако беда не ходит одна. Когда Хрущев позвонил Сталину уже из Москвы, Сталин стал просто невменяем. Он разрешил Хрущеву приехать на прием и просто накинулся на убитого бедою соратника. Склонил к полу его голову и стал выколачивать о нее курительную трубку. Бесновался. Кричал. Но, увидев, что Хрущев ни на что не реагирует, остыл и осмотрелся. Тут-то и увидел, усмотрел, что соратник осунулся, поблек, побледнел и выглядит значительно старше своих лет. Генсек стал оттаивать и проникся судьбой печальника: вождю было понятно, что предстоящая судьба сына доконала Хрущева, что он, переживая, не спал несколько ночей и дней. И Сталин снизошел. Поднял Хрущева с колен. Усадил в мягкое кресло и стал осторожно расспрашивать о подробностях боев на Юго-Западном фронте. Несмотря на потрясения, Хрущев отвечал кратко, со знанием дела, а сам выискивал возможность заговорить о насущном, о том, ради чего прилетел к Верховному, заговорить о судьбе своего сына.
Официантка поставила чай, и Никита Сергеевич отважился:
— Дорогой Иосиф Виссарионович! Товарищ Сталин! Вы знаете меня долгие годы. Все это время свои силы и здоровье я отдавал делу партии и социализма. Я весьма благодарен вам за оценку моего труда, считаю вас самым близким человеком моей семьи, учителем, который многое сделал в моем идейном и партийном совершенствовании…
Сталин слушал молча.