28 февраля четверо особо приближенных к вождю: Г. М. Маленков, Л. П. Берия, Н. А. Булганин, Н. С. Хрущев — провели вечер со Сталиным на даче. Гостеприимный хозяин проводил всех в добром расположении духа. А 1 марта вечером их срочно вызвали на дачу. Сталин потерял сознание, упал и лишился дара речи. Однако четверка около больного не осталась, спокойно разъехалась по домам, не удосужившись даже вызвать к больному врачей.
Когда же дежурный офицер по телефону с тревогой сообщил Берия о том, что Сталину совсем плохо и он храпит, Берия резко оборвал говорившего: «Не поднимай шума, он просто заснул и храпит во сне».
Кто-то, узнав о критическом состоянии вождя, позвонил на дачу и предложил врачебную помощь. Берия отрезал: «Никто здесь в помощи не нуждается». Врачей к пораженному инсультом больному ни сам не вызывал, ни другим не позволял более тринадцати часов. А по свидетельству профессора А. Л. Мясникова, вызванного с большим запозданием, врачи заметили на губах умирающего следы кровавой рвоты, что свидетельствовало о явном признаке отравления.
После кончины Сталина Берия на второй день разгоняет всех офицеров охраны Сталина.
А обслуга, совершенно растерянная и ничего не понимающая, грузила на автомашины все вещи Сталина, книги, посуду и мебель со слезами на глазах и отправляла на склады МГБ — КГБ. Ее в скором времени Берия сократит за ненадобностью.
В упоминаемой книге «Мой отец — Лаврентий Берия» есть фотография президиума торжественного собрания 1949 года, посвященного 70-летию Сталина, на которой Г. М. Маленков, Л, П. Берия, К. Е. Ворошилов запечатлены сердитее мышей на крупу. Глядя на эту фотографию, можно согласиться со Стюартом Коганом, что «все они заговорщики и приведут заговор в исполнение».
В день похорон Сталина, 9 марта 1953 года, Берия, Хрущев и Маленков, спускаясь с Мавзолея, подойдут поздравить Молотова с днем рождения.
— Какой сделать тебе подарок? — спросят.
— Верните Полину, — последует ответ.
А Полина Семеновна уже сидела в Москве, на Лубянке. (Надо же, название какое образное: луб — сдирающаяся исподняя кора с молодых лип на лыко. Но Берия хоть луб содрал, да им не покрылся. По русской поговорке: «Кто на луб отца спустил, сам того же жди».) Ее вернули из кустанайской ссылки в тюрьму.
Десятого марта Берия пригласил в кабинет на Лубянку Молотова и приказал привести Полину Семеновну. Едва Жемчужина переступила порог его кабинета, как он с возгласом встал перед ней на колени, начал целовать руки и помпезно воскликнул:
— Полина! Ты настоящий коммунист!
Таков он, Лаврентий Павлович: либо в рыло, либо ручку пожалуйте.
После смерти Сталина известный драматург Мдивани, лично знавший Л. П. Берия, вручил начальнику его секретариата Людвигову письмо, в котором обвинял Маленкова в заимствовании речи, произнесенной на XIX съезде партии из речи царского министра внутренних дел Булыгина, сказанной в Государственной Думе, где говорилось: «Нам нужны Гоголи и Щедрины, но такие Гоголи, какие б нас не трогали».
Берия назвал письмо Мдивани чепухой, однако обвинение драматурга вместе с письмом по ошибке было передано в секретариат Маленкова, и дружбе двух советских лидеров наступил конец.
В июле 1953 года состоялся Пленум ЦК КПСС по поводу «Преступных антипартийных и антигосударственных действий Л. П. Берия». Пленум вывел его из Политбюро, исключил из партии, лишил всех наград и званий.
Арест Берия был произведен накануне Пленума контрразведкой армии во главе с маршалом Г. К. Жуковым. Суд над Берия длился с 18-го по 23 декабря 1953 года. Главным оппонентом заключенному являлся Алексей Владимирович Снегов, которого Генеральный прокурор Роман Андреевич Руденко разыскал в лагере арестантов.
С Берия Л. П. Снегов работал в Закавказье в первые годы советской власти. Знал о его службе у мусаватистов в Гражданскую, помнил кровавую историю его возвышения в Грузии, читал и «исторические исследования» Л. П. Берия, с ног на голову переворачивающие прошлое Закавказье.
В те дни наши газеты сообщили об образовании специального судебного присутствия Верховного суда СССР, которое возглавил популярный в народе маршал И. С. Конев. Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР, изучив представленные прокуратурой материалы и заслушав обвиняемых, приговорило Берия и шестерых его главных подручных к высшей мере наказания — расстрелу. 23 декабря 1953 года приговор был приведен в исполнение.
Вот как вспоминал о том Н. С. Хрущев: «Как мы условились, я предложил поставить на Пленуме вопрос об освобождении Берия (это делает Президиум ЦК) от всех постов, которые он занимал. Маленков все еще пребывал в растерянности и даже не поставил мое предложение на голосование, а нажал сразу секретную кнопку и вызвал таким способом военных. Первым вошел Жуков, за ним Москаленко и другие. Жуков был уже заместителем министра обороны СССР. К Жукову тогда у нас существовало хорошее отношение…