— Они не исполнят моего приказа, товарищ генерал. Я остановлю, а вы приказывайте, что следует им исполнять.
Едва успели обменяться тирадами, как из-за угла административного здания на бешеной скорости вынеслась кавалькада правительственных машин. Машины прикрытия с асами-шоферами экстракласса, точно соревнуясь друг с другом в лихости езды и нарушений правил дорожного движения, пытались сесть на хвосты автомашинам своих охраняемых.
Включаю зеленый свет на выезд, пропускаю машину Хрущева и вижу в ней на заднем сиденье Никиту Сергеевича, Маленкова, Булганина, а на откидном стульчике в накинутом на плечи пиджаке Лаврентия Берия. Все четверо весело улыбаются, точно только что услышали веселый анекдотец. Подняв жезл в положение «Внимание!», пригашаю скорость автомашин, а автомашину прикрытия Берия, пытающуюся на высокой скорости обойти колонну слева, останавливаю. Офицеры бериевской охраны кроют меня самыми непотребными словами, но шофер сажает машину на тормоза и получает строгий приказ И. А. Серова срочно вернуться в гараж особого назначения. Приказ безоговорочно выполняется.
(Не исключено, что мирно беседующая четверка членов правительства проследовала на машинах во двор особняка Берия и там либо арестовала, либо уничтожила всесильного соперника. Ибо охрана Берия была Серовым отсечена. Но что именно она выехали из Спасских ворот вчетвером в одной машине, я готов поклясться хоть перед Богом.)
В середине 70-х годов мы с женой Неллой Ивановной Счастной квартировали на берегу моря в Гантиади в особняке некоего Николая Федоровича. Заговорили об аресте Берия Л. П., и хозяин поведал мне об этом свою быль. По моим предположениям, прикрепленные к Л. П. Берия Надарая и Саркисов, а также сын Серго арестованы, а хозяин дачи уверяет, что он отлично знает всех троих, а с сыном Берия Серго даже водит дружбу. Более того, попросил меня принять участие в ленче, на который он назавтра пригласил упоминаемых лиц. Я решил, что Николай Федорович меня попросту разыгрывает, и с улыбкой предложение принял. Каково же было мое удивление, когда в полдень названные лица явились, причем бывшие прикрепленные выглядели, как неподвластные времени люди, свежо и прекрасно, и только Серго Лаврентьевич Гегечкори (Берия) раньше времени оказался припорошенным снежком седины.
Николай Федорович потянул меня в компанию, но я от застолья предпочел отказаться. Мне почему-то сразу подумалось, что Надарая с Саркисовым стали бы уверять сына Берия в том, что-де не заметили, как из-под их наблюдения ушла машина с Лаврентием Павловичем, отлично зная, что оставили машину хозяина без охраны по приказу Серова. Добровольно отказаться от придуманной для них легенды они бы не посмели. Слишком многим они рисковали. Но я-то ведь был живым свидетелем другого, о чем бы не преминул заявить. Поверил ли бы мне Серго? А если нет? В его глазах я бы выглядел последним лгуном, а в глазах бывших охранников шефа госбезопасности СССР Л. П. Берия — не иначе как предателем. Видя, что дело принимает дурной оборот, мы с женой ретировались.
Серго Лаврентьевич предположительно считает, что арест его отца произошел в особняке на улице Малой Никитской, куда члены Политбюро были приглашены его отцом на обед. Однако арест подозреваемого произошел далеко до полудня. Победители же, как известно, есть и пить из одной чаши, а тем более сидеть за одним столом с арестантами не рискуют. Скорее всего, кто-то из охраны воспротивился осаде бериевского дома или не поддался разоружению. Возникла перестрелка, в которой тот погиб, и был унесен на носилках, прикрытых мешковиной.
Известно, что большинство офицеров бериевской охраны, расквартированной в особняке на Малой Никитской, накануне ареста хозяина были отправлены в отпуска и заменены на офицеров других служб. Но даже и те на короткое время были арестованы. Освободят их лишь спустя несколько месяцев. На докучливые вопросы сослуживцев, где они пребывали и что с ними произошло, они до сих пор испуганно оглядываются и пытаются уйти в сторону по поговорке: «Как бы чего не вышло».
Предположительно Л. П. Берия по сговору с бывшим командующим Московским военным округом генералом Артемьевым и комендантом города Москвы генералом Синиловым на премьере оперы Шапорина Ю. А. «Декабристы» предполагал арестовать членов Политбюро и провозгласить себя хозяином государства. Для задуманного вызвал в Москву несколько военных соединений, в том числе танковую колонну, чтобы окружить Большой театр и вынудить окруженных членов Политбюро принять его условия капитуляции. Об этом проведала армейская разведка и проинформировала Маленкова. Одна танковая колонна по Минскому шоссе двигалась к Москве, и на ее остановку выслали четырех сотрудников 18-го отделения на автомашине «Победа». Они повстречали головной танк как раз против панорамы «Бородинская битва», лихо развернувшись перед гусеницами и заградив движение, сотрудники с автоматами наперевес вскочили на танк и потребовали от командующего колонной некоего майора доложить, куда движется часть и чей приказ выполняет. Майор с улыбкой ответил, что этого он не скажет никому, но как служивый знает, что отменить приказ может военный рангом не ниже Маршала Советского Союза, находящийся в настоящее время при исполнении служебных обязанностей. И закончил: