Борьба истории с домыслами и вымыслами по отношению к И. В. Сталину и Л. П. Берия продолжается. Под колеса ли сегодняшней истории, на обочину ли ее или в грязь домыслов кинут память о Л. П. Берия, правду скажут будущие историки — скрупулезные исследователи, в чьих руках окажутся сегодняшние втуне засекреченные материалы.
ОБОЖГЛА ЗАРЯ ОТЦА ЛАЗАРЯ, СМЯЛА ФУРИЯ СЫНА ЮРИЯ
Лазарь Моисеевич Каганович, как оговаривается его племянник Стюарт Каган в книге «Кремлевский волк», «был, мягко говоря, дьяволом… был распространителем зла, направленного против собственного народа, известным представителем террористического аппарата в годы правления Сталина в Советском Союзе».
Много нераскрытых тайн унес он с собой, и одна из них — сын «последнего страшного старца» Юрий, который при жизни Сталина проделывал на территории Кремля такое, что и вообразить невозможно.
В четыре часа осенней ночи он нажимал в квартире кнопку тревожной сигнализации и поднимал кремлевский гарнизон по тревоге. В полном боевом снаряжении сломя голову неслись к исходным рубежам воинские части, по брусчатке тарахтели колеса станковых пулеметов, громыхали броневики времен Гражданской войны, звякали приклады винтовок: гарнизон занимал боевые позиции.
В то же время военнослужащие резерва кубарем скатывались с кроватей через жен, впопыхах пытаясь затолкать ноги в узкие рукава гимнастерок, спросонья путая их со штанинами галифе. Одна из жен вместо трусиков натянула на попу майку мужа и, полагая, что у нее лопнула резинка, левою рукою придерживала майку, а правой помогала мужу собрать необходимые принадлежности. Муж же никак майки не мог найти и, когда обнаружил, где она, воевать раздумал.
Жена второго вместо боевого положила в кобуру мужу игрушечный пистолет. их малыша и поцелуем благословила на ратные подвиги. Ошибка у служивого обнаружилась лишь перед строем боевых товарищей. По команде: «Заряжай!» — заряжать, как оказалось, было нечего. И поскольку войны не наступило и тревога оказалась проделкой сорванца, этот горе-муж был срочно отправлен домой за боевым оружием. Каково же было его удивление, когда дома он застал ползающего по полу сына с боевым пистолетом, а около него кошку, лапой раскатывающую по полу патроны.
Однако Юрию проделка сошла с рук безболезненно. Ибо ровно через неделю он затопил в Кремле печь обжига в огромных, сваленных в пирамиду бетонных трубах. До того он несколько недель собирал и сносил в них щепки, палки, бумагу, и когда обнаружил, что трубы полны, поджег их содержимое. Печь получалась впечатляющая: огонь валил из всех двенадцати выходов, да так весело, что трубы начали трескаться, шелушиться и палить «пулеметными» очередями.
Гарнизон вновь подняли по тревоге. И когда пожарники, обжигаясь паром и дымом, раскатывали раскаленные огненные цилиндры, Юрий, весело взвизгивая, за кисейной занавеской выделывал зажигательный еврейский танец «хава нагила». Ждали, что теперь-то наказание обязательно последует, и, к сожалению, снова в ожиданиях обманулись. Юрий наказан не был.
Знал ли о проделках Юрия генерал Н. Власик? Полагаю, не только знал, но знал даже в картинках и не доложить Верховному о случавшемся не мог — докладывал. Однако по отношению к Юрию допускалось безалаберное попустительство и со стороны родителя кровного, и со стороны родителей приемных. Не потому ли, что приемные наказать шалуна опасались, а кровный не хотел, ибо сожалел, что кровинушка-детинушка и так волею судеб наказан.
Прирожденным хулиганом Юрий не был. Почитал приемных отца и мать, уважал мнение посторонних. Любил созорничать? Но кто в его возрасте не озоровал; озорство — не преступление, если озорник сознает грани, их разделяющие. Не являлось ли это своеобразным протестом против несправедливости, допущенной к нему взрослыми? В нормальной семье никто из взрослых в четыре часа утра несовершеннолетнего ребенка на прогулку одного не отпустит. А Кагановичи отпускали, ибо поднятая им тревога произошла именно в четыре часа утра.
Возникает вопрос: почему у Юрия Иосифовича, то бишь Лазаревича, не было контактов с детьми тогдашних членов Политбюро? Что он, рыжий? Обсевок? Не та в поле ягода?
Да нет! Мальчик как мальчик. Красив. Крепок. Прекрасно сложен. Не обделен умом и находчивостью. А вот, поди ж ты, обходили его вниманием обласканные вельможными родителями дети. Жалко, что обходили. Но обходили, и это очень бросалось в глаза. Даже нам Юрия хотелось приласкать, пожалеть и на шалости его смотреть сквозь пальцы.
Л. Н. Васильева в книге «Кремлевские жены» изрекает: «Разговоры о женщинах из семьи Кагановича напрасно волнуют воображение желающих кое-что узнать из личной жизни Сталина. Майя Лазаревна Каганович, которую сегодня называют «невенчанной женой Сталина», сказала мне, видимо привычно при этом поеживаясь: «Ой, это такая чушь! Когда пошел этот слух, я была пионеркой. Мы в семье страшно боялись, чтобы до Сталина не дошло».