— Кто будет давать Сталину лекарство? — спросил Молотов.
— Он сам… А что, у вас есть лучшая кандидатура?..
Несколько минут Молотов молчал, ходил по комнате, держа руки за спиной. В глубоком напряжении взгляды всех следовали за ним.
— А Роза сможет выписать рецепт?
Наступило молчание…
— Лекарства хранятся в шкафу его кабинета. Он тщательно следит за их сохранностью. Шкаф всегда закрыт. Лекарства выписывает Роза, а принимает по мере надобности Сталин их сам.
Лазарь повернулся к Молотову:
— Я хочу, чтобы она в нужный момент имела возможность уехать за границу. Вы можете это устроить, я не сомневаюсь.
Молотов в упор посмотрел на Лазаря проникающим взглядом своих серых глаз.
— Канада? — спросил он.
Каганович промолчал.
Страна жила трудовой жизнью… Линия Сталина не изменилась. Его главной заботой стали ссылки и казни деятелей из числа евреев. Это превратилось в одержимость. Никто не должен был к нему приближаться. Даже Поскребышев стал находиться в отдалении. Он никого к себе не впускал. Ел и пил только то, что было предварительно проверено на дегустации в его присутствии.
…Поздно вечером в воскресенье 1 марта 1953 года члены нового Президиума собрались в кабинете Сталина, и Каганович предложил создать комиссию, которая должна изучить дела арестованных врачей, обвиненных в так называемом заговоре.
— Нет никаких доказательств их виновности, но они томятся в тюрьме уже несколько месяцев. Кто за создание комиссии по изучению дела арестованных врачей, прошу поднять руки! — торопился Каганович. За проголосовали все, кроме Хрущева и Берия.
Сталин вскипел, попытался вызвать охрану. Но, поостыв, примирительно сказал:
— Не следует торопиться… Один-два дня ничего не решают. Затребуем документы. Ознакомимся… Тогда и комиссию создадим.
— Не то что дня, минуты безвинный человек не должен находиться в заключении. Сейчас, именно сейчас надо решить вопрос, без этого мы из кабинета не выйдем.
Сталин побагровел. Глаза его налились кровью. Он стукнул кулаком по столу, попытался взять Кагановича за грудки и потерял сознание… Так или приблизительно так описывается ситуация в книге Стюарта Кагана, сходно с ней идет об этом рассказ в книге А. Авторханова «Загадка смерти Сталина».
Пятого марта В. М. Молотов и Л. М. Каганович встретились у постели мертвого Сталина. Каганович, выражая сочувствие, подошел к Молотову, взял за руку.
Молотов прошептал:
— Беда. Прислуга и охранники бежали.
— В Канаду? — спросил Каганович.
Молотов незаметно кивнул…
Что же из сего следует? А следует вот что: подозрения в умерщвлении Сталина приближенными бросают тень почти на всех членов бывшего Политбюро. Обоснованно ли? Пусть разберется история.
Нужны ли комментарии к последней описываемой сцене?.. Думается, без них не обойтись.
Доказано, что одним из руководителей тогдашнего Советского правительства от постели умирающего Сталина и из его аптекарского шкафа были взяты на исследование все применявшиеся и принимавшиеся бывшим больным лекарства, взяты и те самые белые кристаллические таблетки и переданы на исследование двум разным фармакологическим центрам. По непроверенным слухам, таблетки, хранившиеся в шкафу Сталина, были подменены на таблетки со значительно завышенной дозой наркотически-ядовитых веществ, которые должны быть в таблетках подобного образца.
Кто их подменил? Когда? Кому это было нужно? И кто мог беспрепятственно проникнуть в святая святых — столовую «советского императора»?
Не Роза ли Каганович? Если не она, спрашивает Стюарт Каган, тогда кто?..
Удивляет другое. Если лекарства, применявшиеся для лечения Сталина, исследованы, результаты исследований известны, то почему их до сих пор не обнародуют для мучающейся в домыслах общественности? Конечно, за это время многое изменилось и исследования могут быть подменены, оказаться недостоверными. Но факты отравления ртутью Ивана Грозного и Наполеона Бонапарта учеными доказаны столетия спустя по анализам их волос. В данном случае времени миновало значительно меньше. Не попытаться ли?
После смерти Сталина Л. М. Каганович входит в состав Президиума ЦК. В июне 1957-го — в оппозицию по устранению Хрущева с должности Первого секретаря ЦК. На заседании Президиума разгорелась тогда настоящая баталия: Молотов обвинял Хрущева в неподготовленности целинноземельных ангаров и элеваторов к приему зерна, в отсутствии к ним подъездных путей, в то время как черноземные земли, оснащенные зернохранилищами и коммуникациями, превращаются в целину. Каганович уличал Хрущева в непрофесионализме, верхоглядстве, гастролерстве.