Заседание Президиума перенеслось на другой день. Хрущев за это время с помощью Жукова, Мухитдинова, Фурцевой вызвал членов ЦК КПСС и перенес дебаты на Пленум.
— Вот в моих руках документы, — говорил Хрущев, обращаясь к Пленуму, — подтверждающие, как Лазарь Каганович редактировал судебные приговоры, произвольно внося в них всевозможные изменения до завершения судебных дел. Об этом я попрошу дать дополнительную информацию товарища Шелепина.
Шелепин раскрыл папку и сказал:
— Когда Якир послал Сталину письмо, объясняя в нем свою невиновность, Сталин на письме написал: «Негодяй и проститутка». Ворошилов добавил: «Очень точная характеристика», Молотов поставил подпись, а Каганович сделал приписку: «Для этого предателя, этой сволочи есть только одно наказание — смертная казнь».
— При Кагановиче, — продолжал Шелепин, — служащие железных дорог арестовывались согласно спискам, в которые вошли все заместители комиссаров, почти все начальники дорог и все руководители политотделов. Ваши руки запятнаны кровью тысяч людей, Лазарь Моисеевич!
Вот тут-то Каганович понял, что его песня спета…
После выведения из состава Президиума ЦК КПСС Л. М. Кагановичу было предложено возглавить поташный завод в Пермской области. На что он изрек: «В основе русской логики лежит ее отсутствие».
Известно, что Л. М. Каганович не особенно жаловал журналистов. Сам в печати тоже не выступал. Лишь в 1981 году его внучатый племянник Стюарт Каган разговорил глыбу молчания, хотя Майя Лазаревна отрицает факт встречи Стюарта с ее отцом. Да и сам Лазарь Моисеевич, согласившись на встречу с внучатым племянником в сентябре 1981 года, от повторной встречи с ним не только отказался, но 3 мая 1982 года отправил письмо министру иностранных дел СССР А. А. Громыко следующего содержания:
«Уважаемый Андрей Андреевич!
Пишу Вам по небольшому делу, но имеющему отношение к вашему ведомству. Дело в том, что некий господин Каган-Каганович из Нью-Йорка прислал мне письмо, в котором пишет, что он обратился в посольство СССР в Вашингтоне с просьбой о выдаче ему визы для поездки в Москву и что посольство «имеет намерение… благосклонно решить этот вопрос». Обосновывает он свою поездку тем, что он якобы является моим племянником, и желанием повидаться со мной.
Для того чтобы товарищи в посольстве не впали в заблуждение, сообщаю: никакого племянника Каган-Кагановича в Америке у меня нет.
Судя по тому, что эту свою выдумку сей Каган «подкрепляет» грубой ложью, будто он, будучи в Москве, якобы был у меня и даже беседовал об издании им книги обо мне, — он является личностью, по меньшей мере не заслуживающей никакого доверия. Так что если бы ему и была выдана виза в Москву — я его, конечно, не приму, так же как никогда его раньше не принимал и не видел его до сих пор».
Чего так напугался бывший кремлевский волк?
Полагаю, он отлично знал о перлюстрации соответствующими органами писем, следующих в СССР из-за рубежа, и решил, что внучатый племянник его просто подставил. Ю. В. Андропов в то время развернул пропагандистскую борьбу с диссидентством. Главаря диссидентов А. Н. Сахарова выслал в город Горький, многих заточил в психушки и тюрьмы. Было чего испугаться.
Прибывший же в СССР из-за границы племянничек мог попасть в руки дознателей и тайное сделать явным.
Сверхосторожный и хитрый Лазарь Моисеевич письмом к Громыко убивал одновременно несколько зайцев: а) отводил от себя подозрения, б) оставлял в безопасности родственничка, в) информировал, а точнее дезинформировал соответствующие органы, что он племянника племянником не считает, никогда с ним не встречался и до сих пор не видел. Иными словами, обрекал литератора довольствоваться в работе над будущей книгой только ранее данным интервью.
Тогда племянник для сохранения книги прибегает к «письменным показаниям под присягой своего отца Джека Кагана, который заявил буквально следующее:
«1. Я являюсь отцом Стюарта Кагана, автора книги «Кремлевский волк».
2. Большинство материалов, включенных в упомянутую книгу, написано на основе бесед с двумя лицами: Лазарем Моисеевичем Кагановичем и Моррисом Левиком Кагановичем, двоюродным братом Лазаря, другом его детства, моим отцом.