Никогда, никакими комплексами Леонид себя не ущемлял. Выйдя из потомственной рабочей семьи с твердой традицией воспитания, он к тридцати годам имел среднетехническое, а затем и высшее образование и начал работать инженером на металлургическом заводе. Жил всегда в открытую и «шел в гору» вместе с техническим прогрессом. В себе был не только уверен, но даже самоуверен и отчасти спесив. Потому никогда не испытывал потребности в заимствовании чьих-то манер или правил, наоборот, зачастую навязывал людям свои. На уровне прогресса брежневская семья смотрелась доморощенно и далеко от манер хорошего тона, зато оригинально, естественно, с национальным своеобразием и без ложных претензий.
В 1939 году, по предложению Хрущева, Брежнева назначают секретарем Днепропетровского обкома партии, а в 1952-м избирают секретарем ЦК КПСС и кандидатом в члены Президиума. На этом посту выдвиженец проявляет затаенную хитрость, вероломство, возглавляет заговор против своего покровителя Н. С. Хрущева. 13 октября 1964 года он низвергает Хрущева и занимает высший партийный пост.
Заговор о снятии Хрущева, по мнению бывшего члена Политбюро ЦК КПСС Г. И. Воронова, готовился примерно год, и готовился он в охотничьем хозяйстве Завидово, где будущий Генсек обычно охотился. Брежнев лично сам ставил в списках членов и кандидатов в члены ЦК против каждой фамилии плюсы и минусы, выражающие желание тех или других, по его мнению, поддержать его в борьбе против Хрущева. Как о ключевой фигуре тех событий говорят и пишут сейчас о Суслове. Этот человек заслуживает отдельного разговора. Чтобы понять его, достаточно прочесть его речи, произнесенные на трех партийных съездах: на XIX — славит Сталина, на XXII — возносит Хрущева, на XXIV — поет дифирамбы Брежневу. Главное в позиции М. А. Суслова — следовать за наисильнейшим в данный момент.
В 1964 году готовый текст доклада ему вручили перед Пленумом и попросили зачитать. Суслов подчинился. В числе обвинений в адрес Хрущева было и такое: «Выезжая на места, он все чаще, обходя партийное руководство, по хозяйственным вопросам напрямую обращался к руководителям Советов». По тем временам все обвинения префекта идеологической епархии легли, что называется, в строку.
Целью смещения Хрущева было не исправление ошибок, не следование курсу XX съезда партии, а захват власти, чтобы свернуть с курса, намеченного XX съездом КПСС. Что и проявилось вскоре в установлении у Кремлевской стены бюста И. В. Сталина. С моральной точки зрения свержение Хрущева Брежневым было черной неблагодарностью преемника к учителю, а с точки зрения политической явилось волей к власти и отсутствием у претендента каких-либо угрызений совести.
Федор Бурлацкий утверждает, что накануне снятия Хрущева Брежнев предварительно заменил личную охрану Хрущева, и из Пицунды они с Микояном летели как бы не под охраной, а под конвоем.
Смею уверить, с Хрущевым вернулась в Москву и его охрана.
Ничтоже сумняшеся, Леонид Ильич занимает то кресло, в котором некогда пребывали Сталин и Хрущев, и начинает представлять себя воистину преемником и продолжателем дела коммунизма. Однако при нем людей XX съезда тихо отодвигали в сторонку, а то и просто легким движением торса спихивали с края скамейки. Примечателен факт такого поведения будущего Генсека Брежнева. В 1963 году газета «Сельская жизнь» отмечала выпуск десятитысячного номера своего издания. Юбилей газеты отмечался в бывшей резиденции Председателя Президиума Верховного Совета СССР, которая, по милости Е. А. Фурцевой, превратилась в кремлевский театр.
В центре президиума собрания восседал Н. С. Хрущев, Н. В. Подгорный, возле них главный редактор газеты-юбиляра В. И. Поляков, главный редактор «Известий» А. И. Аджубей. Брежнев пришел с заметным опозданием. Но, выйдя из-за кулис на сцену, движением торса раздвинул Хрущева с Подгорным и как ни в чем не бывало уселся между ними. Те же не то чтобы возмутились, а посочувствовали Ильичу: не ушиб ли он коленей, когда бил ими двух стариков под плоские зады? Серые, некомпетентные люди при Брежневе постепенно начинают занимать посты в партийных и государственных анклавах, в руководстве хозяйством и даже в руководстве наукой и культурой. Каков поп, таким становится и приход.
Но Брежнев понимал, что без поддержки «родной братии» ему не обойтись, и начал на все важные посты расставлять своих людей. Один за другим из старого Политбюро — Президиума ЦК КПСС уходят Подгорный, Воронов, Полянский, Мазуров, Микоян, Шелест. Леонид Ильич считает, что место Генсека судьбой уготовано ему, и, как плохой актер, выходя перед трибуной коммунистического съезда, объявляет: