Что это такое? Префект идеологической епархии предает идеолога и вождя коммунистической монархии? Или?..
Должен заметить, что это только на первых порах может показаться, что автором ревизии ленинизма и теоретического обоснования разоблачения культа личности Сталина был Хрущев, им был Суслов. Хрущев читал на съезде то, что ему было подготовлено на «кухне» главного идеолога ЦК. В докладе говорилось, что Сталина єдиного не было, их было два. Один, до 1934 года, верный ленинец на практике и в теории; другой, после 1934 года, ошибающийся в теории и допускающий «извращения» на практике. Однако и второй Сталин не преступник, а ошибающийся ленинец и потому может лежать в Мавзолее рядом с Лениным, и потому город на Волге можно продолжать называть Сталинградом.
Когда Хрущев на XX съезде отошел от этой схемы и объявил Сталина грешником по всем статьям, оппозиция в лице Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова потребовала срочно созвать экстренный Пленум ЦК. Увидев, что в борьбе перевес на стороне Хрущева, Суслов решительно переходит на сторону нового лидера и на Пленуме с докладом о сущности разногласий между Хрущевым и группой оппозиционеров легко доказывает правду Хрущева. «Мы не дадим в обиду нашего дорогого Никиту Сергеевича», — скажет он. Он догадался, что победа группы Молотова приведет к пересмотру линии XX съезда партии, и потому добился того, что Президиум ЦК объявил группу Маленкова — Молотова «антиленинской». Был создан новый Президиум ЦК, в который вошло хрущевское большинство и временно оставлены на своих постах Булганин и Ворошилов.
Хрущев настолько уверовал в роль победителя, что впоследствии стал позволять себе то, что раньше позволял Сталин. Он сосредоточил в одних руках партийную, правительственную и военную власть. Попытался взять на себя роль теоретика партии, но так как никогда толком ни Маркса, ни Ленина не знал, то ни одну из теорий обосновать не смог. В докладах позволял «лирические отступления» от написанного для него аппаратом Суслова текста, а Суслов перед отправкой материалов на газетную публикацию сидел и вычеркивал все эти «лирические отступления». Хрущеву это надоело, и он решил избавиться от сусловской редакторско-идеологической монополии, назначив секретарем ЦК по идеологии Леонида Федоровича Ильичева. Деятельность самого Суслова при этом сводилась к контактам с иностранными компартиями и надзором за преподаванием программ марксизма-ленинизма в высших учебных заведениях.
Однако новая программа партийной идеологии и теории была разработана Сусловым, хотя доклад по ней на съезде делал Хрущев. Это привело Суслова к недовольству и к заговору против Первого секретаря ЦК КПСС, который он вроде бы и возглавил. Но так как всегда привык быть вторым, то и здесь уступил первенство Л. И. Брежневу, смещенному накануне Н. С. Хрущевым с поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР и замененному А. И. Микояном. 14 октября 1964 года на Пленуме ЦК Суслов сделает обвинительный доклад против Хрущева, которому раболепно служил, и на пост Первого секретаря предложит Брежнева. Привыкший к хитростям, он схитрит и здесь. Ибо в руках Первого секретаря находится ЦК, а в руках второго при определенном стечении обстоятельств может находиться и сам Первый секретарь ЦК.
В любой идеологической партии тон задает первый теоретик. Суслов это преотлично знал и потому сохранял за собой это несокрушимое монопольное право. Как шеф-идеолог с 1948 года, он был главным лицом по связям с заграничными коммунистическими и рабочими партиями, от имени ЦК КПСС принимал самое прямое участие в составлении документов международного коммунистического движения 1957–1960 годов. Являлся руководителем делегации КПСС на переговорах с Коммунистической партией Китая. Для урегулирования спорных вопросов китайцы требовали пересмотра решений XX и XXII съездов КПСС по вопросам тактики и стратегии коммунизма, в том числе новой программы КПСС и реабилитации Сталина.
Но в феврале 1964 года на Пленуме ЦК КПСС Суслов решительно защищал решения XX и XXII съездов и критиковал пекинскую позицию как антимарксистскую. Признание правильности позиции Пекина в «социалистическом лагере» и мировом коммунистическом движении для Суслова было бы крахом, и потому он не мог с этим согласиться. Наведя лоск на позицию КПСС, словесно повысив ее авторитет, Суслов взялся за наведение идеологического порядка в СССР.