Искусством лавирования, компромисса, уменьем со всеми ладить Михаил Сергеевич овладел в совершенстве. Сравнительно скоро постиг он азы и столичного уровня интриганства, умения говорить одно, подразумевать другое, блефовать и широко улыбаться при этом, располагая к себе непосвященных людей. В совершенстве научился присваивать себе чужие идеи, которые частенько прямо в лицо авторам выдавал за свои. Авторы от такой наглости бледнели и очень удивлялись, как одни и те же мысли приходят разным людям одновременно в головы. Чтобы понять человека, кто он, надо увидеть, как он живет, кто и что его окружает. Заглянем в бывший горбачевский кабинет цековского здания на Славянской (бывшей Старой) площади на пятом этаже, справа от входа в который идут широкие окна с тяжелыми французскими батистовыми шторами. У противоположной стены ближе к окнам стоял массивный письменный стол с большой столешницей и кожаным «генсековским» креслом на вращающейся подставке. Слева от кресла имелся пульт связи: массивная ореховая тумба, напичканная электронными системами и многочисленными проводами. К письменному столу примыкали небольшой столик и два кресла для посетителей. Пол большого зала заседаний, примыкающего к кабинету, был набран из дубового паркета и инкрустирован более темными породами дерева. Недалеко от письменного стола шла дверь в комнату отдыха, где также стоял письменный стол с телефонами, обеденный стол, кушетка и трюмо. Мебель, двери, подоконники кабинета и комнаты отдыха были из дерева темно-орехового цвета, а рамы — цвета светлого дуба. Стены оклеены слегка тонированными под цвета этого дерева красивыми обоями.
Раньше Горбачевы считали вполне возможным жить там, где квартиры им предлагались, но стоило только стать ему главой государства, как аппетиты начали возрастать. Со Старой площади он надумал вдруг перебраться на работу и жительство в Кремль. Подготовил проект о перестройке правительственного здания, но… перестройка правительственного здания и подготовка жилых помещений начались для президента — не Горбачева, а Ельцина.
По прибытии в Москву Горбачевы получили вначале пятикомнатную квартиру на улице Алексея Толстого, а через некоторое время переехали в дом № 26 по Кутузовскому проспекту, где их соседями оказались Брежнев, Андропов и Черненко. Раиса Максимовна быстро обставила квартиру в двести метров дефицитной финской мебелью, украсила дорогими бухарскими коврами, китайским фарфором и новинками западной техники. Сошлемся на воспоминания телохранителя под псевдонимом Ян Касимов, в 1986-м пришедшего в личную охрану Горбачева. Вот что сообщает он о вкусах, нравах и привычках Генсека:
«Я — в ЗИЛе, который на нашем профессиональном жаргоне называется «лидер», потому что вырывается на сто метров, разгоняя по обочинам все впереди идущие машины. Хозяин — в девятитонном броневике, полностью собранном вручную, с салоном в форме капсулы, которую даже гранатометом пробить невозможно. Рядом с Михаилом Сергеевичем неизменный Владимир Медведев (начальник охраны). Часто с собой Горбачев сажает жену, реже — кого-то одного из близких коллег (Шеварднадзе, Яковлева). Но это только в том случае, если в Кремле или на Старой площади они не успевали договориться о чем-то важном. Горбачев никогда не берет их в Барвиху (на дачу): как только тема исчерпана, высаживает.
Он просит соединить его с дочерью. Не проходит и минуты, как уже может поговорить с Ириной, где бы она в тот момент ни находилась. Кстати об Ирине. Она все эти годы ездила на машине мужа, в «Жигулях» — «восьмерке» — цвета мокрого асфальта. Анатолий, правда, машину несколько раз разбивал. Тогда на заводе по спецзаказу делали новые, но точно такой же марки и цвета. И за Ириной, и за Анатолием всегда следовала машина наружного наблюдения. Это делалось так аккуратно, что супруги могли не замечать, хотя, наверное, догадывались…
На скорости двести километров в час мы влетаем на дачу (подмосковная Барвиха-4). Кругом редкостный лес: реликтовые корабельные сосны. Дача невысокая, но просторная, с небольшим бассейном, каминным залом, домашним кинотеатром, двумя спальнями на втором этаже, кабинетом и гостиной. Есть еще дань номенклатурной традиции — бильярдная. Ею М. С. вообще не пользовался».
Дом был поделен на две половины. В одной жили хозяева, в другой — члены семьи: Ирина, Анатолий, внучки Ксюша и Настенька. Иногда приезжали мама и сестра Раисы Максимовны. И — все. Ни одного-единого гостя, никаких шумных посиделок. Жизнь затворников.