— В этот момент какой-то рыженький человек, — вспоминала Нино Никоновна, — сидевший рядом со мной в последнем ряду, вскочил со своего места и, размахивая кулаками, яростно закричал:
— Есть такая партия!
— Замолчи, выскочка! — зашипела Нино Никоновна и прижала коротышку к стулу.
После возвращения из эмиграции в Москву Александр Иванович Вертинский давал концерт в Доме литераторов, на котором исполнил песню на свои стихи и музыку, посвященную Сталину:
Тогдашний руководитель Союза писателей А. А. Фадеев выпросил у певца нелитованные стихи и показал их вождю. Сталин прочел, минуту подумал и сказал:
— Сочинил их честный человек. Однако публиковать и исполнять не надо.
В. М. Молотов жаловался поэту Ф. И. Чуеву:
— Всемирный конгресс физиологов в 1935 году мы организовали специально для Павлова. В перерыве Иван Петрович, академик и великий ученый, подошел ко мне и сказал:
— Ваша власть говенная, а за конгресс спасибо.
Азербайджанский поэт Самед Вургун (Самед Юсиф-оглы Векилов) читал на приеме в Кремле стихи о вожде:
При этом поэт пал на колени и протянул руки к вождю.
— Наш человек. Надо поддержать! — бросил Сталин через плечо Кагановичу.
На следующий день Вургун был удостоен ордена и звания народного поэта.
…Узнав о разногласиях между писателями К. А. Фединым и М. А. Шолоховым, Сталин пригласил оппонентов в Кремль, усадил за стол и стал громко удивляться:
— Ходят слухи, что вы постоянно между собой спорите. В интересах советской литературы прошу вас помириться и подать друг другу руки в знак примирения…
Писатели молчат.
— Я прошу вас! — настаивает Сталин.
Писатели упорствуют.
— Сталин вас просит! — с металлическими нотками в голосе говорит Генсек.
Литераторы встают и нехотя протягивают друг другу руки.
— А теперь поцелуйтесь! — говорит Сталин.
И когда оппоненты начинают целоваться, громко смеется:
— А я думал, вы принципиальные!
…Друг детства И. В. Джугашвили-Сталина священник Георгий приехал из Грузии в Москву и попросил у вождя аудиенции.
— Не могу я принять тебя в одежде священника. Люди неправильно поймут. Скажут, Генеральный секретарь ЦК КПСС встречается со священниками. Сшей себе гражданское платье — и милости прошу.
Георгий шьет модный гражданский костюм и идет на прием к Сталину. Военные проводят священника до кабинета вождя, распахивают двери и слышат характерный негромкий хрипловатый смех:
— Ай, Гога! Переоделся! Бога не побоялся, а меня испугался! Ай, Гога!
Ранее упоминаемый киноактер Геловани, исполнявший роли Сталина в кино, для того чтобы лучше вжиться в роль прототипа, попросил поселить его на даче вождя у озера Рица.
Сталин ответил:
— Почему вживаться в мой образ надо с жизни на даче у озера Рица? Не лучше ли начать с Туруханского края?
И. С. Козловский обратился к Сталину с просьбой:
— Я никогда не был за границей.
— А не убежишь?
— Что вы, товарищ Сталин, мне родное село дороже, чем все заграницы, вместе взятые.
— Вот и поезжай в родное село.
…Сталин любил слушать старую граммофонную пластинку с записью оперы Глинки «Жизнь за царя» («Иван Сусанин»). Когда оперу вновь поставили в Большом театре, музыка была без звона колоколов и без концовки во славу царя.
Сталин спросил:
— Где же колокола?
— Их велели снять.
— Снимите того, кто велел снять колокола. А колокола верните.
После прослушивания оперы директор спросил вождя:
— Понравилась ли вам постановка?
— Да! Но опера не окончена. Когда-то была концовка, которую театр убрал.
Концовку восстановили, но вместо славы царю хор начал исполнять славу русскому народу.
В последние годы жизни Сталин подолгу слушал 28-й концерт Моцарта, — разговор души самой с собой.
Душе Иосифа Виссарионовича было о чем с собой поговорить, и она исповедовалась.