В 1961 году при приезде Н. С. Хрущева в Вену в его сторону полетел увесистый пакет. Находящийся рядом сотрудник охраны М. П. Солдатов накрыл пакет телом, а в нем оказалось письмо румынского подданного с просьбой помочь ему вернуться на родину.
В Мурманске, во время ожидания прилета из Гаваны самолета с Фиделем Кастро, Н. С. Хрущев решил выступить с речью перед толпой, встречающей кубинского лидера. Начав с расхваливания преимуществ социалистической системы хозяйства перед капиталистической, он уже набирал обороты, как из толпы разнесся грубый окрик:
— Хватит трепаться! Лучше скажи, когда теплую одежду завезут.
Хрущев опешил:
— Кто это сказал?
— Ну я! — раздвинув ряды, шагнул вперед сорокалетний мужчина.
— Ты разве не понимаешь, что нас слушают капиталисты. О чем они подумать могут? — распалялся Хрущев.
— Они не думают. Они знают, что руководитель Советского государства трепло. Мелет языком по случаю и без случая всякую чушь. А дел не видно.
— Да ты!.. Да я! — задыхался Хрущев от негодования и глазами искал помощи у охраны. Охрана бросилась излавливать смельчака. Но толпа так тесно сомкнула ряды, что никому из охранников пробраться сквозь живое кольцо не удалось.
…После объявления о замораживании выплат по облигациям займа в городе Горьком волжане разбушевались так, что Хрущеву пришлось срочно ретироваться из города тайком под покровом ночи на автомашинах с погашенными фарами. Почти так же спасали его от гневных киевлян, новороссийцев, ташкентцев после запрета содержания личного скота в рабочих поселках.
Казалось, пора бы взяться за ум и задуматься, отчего волнуется народ, но Хрущеву, как говорят, попала вожжа под хвост. Может, из-за этой вожжи, из-за несносного характера, из-за желания показать всем кузькину мать на Хрущева, как ни на кого другого, прямо и исподволь стали готовиться акты террора. В предотвращении двух из них участвовал и я.
Восьмого апреля 1958 года мы с А. Пащенко несли службу на въезде и выезде из Кремля через Боровицкие ворота. Около 23 часов в Кремль по поддельному пропуску с кейсом в руках попытался прорваться гражданин Н. Мы задержали его, и я попросил открыть кейс для осмотра. В кейсе лежали краски, кисти, множество фотографий, на одной из которых Н. сфотографировался около главного входа на дачу Председателя Президиума Верховного Совета СССР К. Е. Ворошилова.
На вопрос, как он там оказался, Н. полушутя-полусерьезно ответил: «Дедушка пригласил».
Остальное содержимое кейса сомнений не вызывало, я уже хотел вернуть Н. кейс и услышал его вздох облегчения.
«Чему-то он обрадовался?» — мелькнул вопрос и заставил меня произвести повторный, более тщательный досмотр чемоданчика. Потянул за один из оттопыренных уголков дна кейса — и открылось второе дно, а там лежит двухствольный охотничий обрез с дюжиной патронов.
Я выхватил его и, уперевшись стволами задержанному под подбородок, требовательно спросил:
— Ты кто?
— Ради Бога, отведите от лица оружие. Оно заряжено, — взмолился Н.
За это задержание нас с Пащенко наградили именными часами. На крышке моих выгравировано: «Тов. Красикову С. П. за бдительное несение службы, пр. УКМК (что надо расшифровать как Управление коменданта Московского Кремля) № 06 от 2.IV —1958 года».
Второе задержание вооруженного револьвером гражданина произошло в июле 1963 года на кремлевской площади, неподалеку от царь-пушки.
Охрана на допуске в Кремль, попросту говоря, опростоволосилась. Был жаркий день. Люди были легко одеты. И только один гражданин парился в болоньем плаще, из кармана которого выглядывала, как мне показалось, деревянная рукоятка нагана.
Подозвав напарника, я попросил его отвлечь посетителя разговором.
— Вам не жарко в болоньей шкуре? — пошутил наш сотрудник.