Из-за темноты почти невозможно было рассмотреть лица тех, кто находился на НП. Да и некогда было этим заниматься — нас торопили со строительством блиндажей.
К рассвету 8 июля блиндажи были построены, и я, с разрешения командира взвода, с двумя радистами и радиостанцией направился в мастерскую дивизии. Путь туда лежал мимо огневых позиций, где нам предложили позавтракать. Мы кончали завтрак, когда огневые позиции начала обстреливать немецкая артиллерия. Орудийные расчеты стали выводить свои орудия из-под обстрела тягачами. Мы с радиостанцией также направились к дороге. И вдруг встретились с автомашиной, на которой ехали те, кто был на НП. Старшего лейтенанта Джугашвили среди них не было.
Оказалось, что с утра 8 июля нашу дивизию передислоцируют на несколько километров южнее. Зачем же мы тогда ночью строили блиндажи? Немцы не мешали нам перемещаться, только самолет-разведчик «рама» кружил над нами. Вскоре началось отступление в восточном направлении. Полк отходил в полном составе, и в окружение не попадали ни он, ни 6-я батарея.
О том, что Я. Джугашвили оказался в немецком плену, я узнал позже из немецких листовок.
А как же он попал в плен?
Анализируя сказанное выше, можно прийти к выводу, что это случилось в ночь с 7-го на 8 июля во время строительства блиндажей на НП. Темнота. Постоянное движение. Людей на НП мало. Часовых нет. Вероятно, этим и воспользовались немецкие разведчики.
Дату своего первого боя, как и первого боя батареи Я. Джугашвили, я запомнил на всю жизнь. Так же, как и дату последнего боя — 2 мая 1945 года в Берлине.
Вполне возможно, что в документах, составленных командованием полка и дивизии, умышленно искажены факты, чтобы избежать неприятностей».
О пленении Якова Джугашвили в результате проведенной немецкой разведкой операции есть и такое свидетельство: «В июле 1941 года я был в прямом подчинении у старшего лейтенанта Я. Джугашвили. По приказу командования наш взвод броневиков БА-6 26-го танкового полка был назначен в полевое охранение гаубичной батареи 14-го артиллерийского полка. Нам было приказано в случае прорыва немцев и явной угрозы увезти командира батареи Я. Джугашвили с поля боя.
Однако так случилось, что в ходе подготовки его эвакуации ему был передан приказ срочно явиться на командный пункт дивизиона. Следующий с ним адъютант погиб, а он оттуда уже не вернулся. Мы тогда так и решили, что это специально было подстроено. Ведь был приказ уже об отступлении, и, видимо, на КП дивизиона уже никого не было.
По прибытии на разъезд Катынь нас встретили сотрудники особого отдела, Нас троих — командира 1-го огневого взвода, ординарца Я. Джугашвили и меня, командира взвода броневиков полевого охранения, неоднократно допрашивали — как могло случиться, что и батареи, и взвод охранения вышли, а Я. Джугашвили оказался в плену? Майор, допрашивавший нас, все говорил: «Придется кому-то оторвать голову». Но, к счастью, до этого дело не дошло…»
Такие вот коврижки, как говорят в народе. Выходит, сына Сталина Якова Джугашвили просто тепленьким передали в руки врагов. Предали и умыли руки.
Он был взят в плен четвертой танковой дивизией группы армий «Центр». История его пленения неутешительна. Сына Сталина начинают переводить из лагеря в лагерь и наконец привозят в лагерь смерти Заксенхаузен, где находились плененные родственники высокопоставленных руководителей союзных стран антигитлеровской коалиции, в том числе родственник Молотова старший лейтенант Кокорин.
Лагерь являлся самым тяжелым из всех существовавших для пленных. Немцы рассчитывали сыграть на чувствах советского Верховного Главнокомандующего, полагая, что он обратится к гитлеровскому руководству с просьбой освободить сына из плена или обменять его на высокого военного чина, плененного советскими войсками. Произошла Сталинградская битва, в которой советские войска пленили много высших военных чинов вермахта, в том числе и фельдмаршала Фридриха Паулюса.
Не дождавшись просьб Сталина об освобождении сына из немецкого плена, гитлеровцы через посредников сами обратились к нему с просьбой обменять Паулюса на Якова. Официальный ответ Верховного Главнокомандующего Советского Союза, переданный через председателя шведского Красного Креста графа Бернадота гласил: «Солдата на маршала не меняю».
Такое решение, по сути, было приговором Якову Иосифовичу Джугашвили, и тот решается на отчаянный поступок.
По воспоминаниям офицера СС Конрада Харфика, дежурившего 14 апреля 1943 года при ограждении лагеря: