Зря не обратили. Ибо горячий молодой Василий так крепко держал воздушную Ниночку, что их роман, вопреки Роману Кармену, весьма успешно продолжился и впоследствии.
Зубалово влюбленных уже не устраивало не только потому, что они находились там под бдительным оком Галины Александровны, но и потому, что это могло стать достоянием ушей Иосифа Виссарионовича.
Нетерпение страсти так разжигало молодые сердца, что тела их готовы были встать на дыбы, как встали на дыбы скульптурные кони у дома на Ленинградском проспекте, в котором они нашли уединение» По фасаду дома плелись резные стебли так славно и нежно, как стали переплетаться в объятиях руки влюбленных.
В одной из квартир этого дома проживал тогда летчик-испытатель цыганских кровей Павел Федорови. Именно в его квартире и сходились на свои тайные свидания Василий и Нина.
Отвергнутый Роман Кармен накатал письмо Верховному и, призвав на помощь в столь щекотливом деле бывшего тестя, Минея Израильевича Губельмана-Ярославского, передал письмо по назначению.
Скорее всего вождь не стал бы поучать сына в столь деликатной ситуации, да, вспомнив книгу Минея Израильевича «О товарище Сталине» с панегириком: «Великий кормчий коммунизма товарищ Сталин стоит на боевом посту и зорким взглядом изучает деятельность правительств окружающих капиталистических государств», — не устоял. Кто еще и когда еще так сладко, так душещипательно напишет? Да и напишет ли?
И потому вождь на сей раз решил поступить мудро.
Когда подстреленный влет неожиданной любовью его соколенок слушал под стон гитары сентиментальную песню «Выхожу один я на дорогу» в исполнении старого качинского приятеля Бориса Морозова, в дверь квартиры раздался резкий, решительный стук. Хозяин распахнул дверь, и в нее военной походкой вошел начальник личной охраны вождя генерал Николай Сидорович Власик. Сделав несколько строевых шагов до Василия, он отдал ему честь и, ни слова не говоря, протянул письмо.
Василий вскрыл конверт, а в нем рукой отца написано:
«Верните эту дуру Кармену. Полковника Сталина арестовать на 15 суток.
И, Сталин».
Попробуй-ка тут возразить.
Развели влюбленных по разным машинам и развезли — Нину на экзекуцию к Роману Кармену, Василия — на гауптвахту в Алешинские казармы.
Добросовестно отсидел сын положенный срок, а по выходе узнал, что с должности начальника инспекции войск он снят и направлен командиром 32-го Гвардейского боевого авиационного полка, который в бою только что потерял боевого командира.
Василий Иосифович уговорил лететь в 32-й полк шестерых друзей, среди которых находился и Степан Микоян. Вот что он вспоминает: «Только приземлились на аэродроме, как налетел «юнкере» и начал бомбить на чем свет стоит. Отбомбился. Пришли в себя, а командира нет. Кинулись из подвала наверх, видим — полковник Сталин вылезает из сугроба ногами вперед. Такое-то вот выпало ему первое боевое крещение».
26 февраля В. И. Сталин дважды вылетал на задание ведущим, сначала в паре с летчиком Ореховым, потом — со Степаном Микояном. А 8-го и 9 марта — вообще один.
С 1-го по 7 марта его летчиками было сделано 227 боевых вылетов, проведено 10 групповых воздушных боев. Сбито 20 самолетов, в том числе самолет ФВ-190, сбитый лично полковником В. Сталиным.
Позывные радиообмена Василия Иосифовича были «Сокол». Соколом и был второй сын вождя.
Но 23 марта асы 32-го истребительного надумали рыбки наловить и принялись бросать в воду гранаты и реактивные снаряды. Глуша рыбу, они собирали ее с берега сачком до тех пор, пока один из реактивных снарядов не взорвался в руках бросавшего. От взрыва один человек погиб, один был тяжело ранен и один ранен легко. Легко раненным оказался Василий Иосифович, ему осколком раздробило пятку правой ноги.
За происшествие на импровизированной рыбалке полковник В. И. Сталин по велению отца был отстранен от командования полком и назначен инспектором авиационного корпуса. Эта новая должность являлась своеобразной преамбулой к подготовке аса к командованию дивизией, которую В. И. Сталин впоследствии и принял.
Вышестоящим начальством характеризовался он на этой должности положительно и 18 мая 1944 года вступил в командование 3-й Гвардейской истребительной авиадивизией. За это время он поднимался в небо на всех типах самолетов не только отечественного производства, но и на штурмовиках, состоявших на вооружении американских и английских ВВС, на многих типах бомбардировщиков и имел на счету 3 105 часов лету. Если перевести их на суточное исчисление, получаемся, что сокол пробыл в воздухе к тому времени около ста тридцати суток. Немало!