До того Василий был и младшим летчиком, и летчиком-инструктором. Согласно занимаемой должности, носить генеральское звание он имел право еще в 1944 году, но стал генерал-майором авиации только после трех представлений и настойчивого ходатайства министра обороны маршала Николая Александровича Булганина.
На следующий день после того, как Василий Сталин принял дивизию, он сыграл тревогу, а в пять часов утра — вторую. Выяснилось, что 32-й полк собрался за 7 минут, 63-й — за 16, а 137-й — за полчаса.
Выяснилось, что неразбериху устраивал начальник связи полка Певзнер. Слышимость радиотрансляции в части оказалась слабой. Вдобавок ко всему начальник связи оставил включенными в сеть ряд точек, не имеющих к оповещению по тревоге никакого отношения, а так возможно и кого не надо о положении в части в известность ставить.
И последовало первое взыскание от нового комдива: за срыв боевой связи оповещения Певзнеру объявлено пять суток ареста, с удержанием пятидесяти процентов заработной платы за каждый день ареста.
Запомните, читатель, 18 мая 1944 года В. И. Сталин принял командование авиадивизией, а 5 июля немецкие войска, предприняв контрнаступление, прорвали передовые позиции наших войск и вышли на восточные подступы к Минску. Создавалась угроза захвата ими аэродрома Слепянка, на котором базировалась 3-я Гвардейская авиадивизия. Сохранилось донесение комдива командиру корпуса о принятых им действиях по сохранению воинского подразделения:
«Я принял решение спасти материальную часть, гвардейские знамена и секретные документы штаба дивизии и штабов частей. Для этого отдал приказ об эвакуации их на северо-восточную окраину Минска. Начальнику штаба дивизии полковнику Черепову поручил организовать наземную оборону на подступах к аэродрому для охраны материальной части, так как с наступлением темноты без заранее организованного ночного старта поднять в воздух летный эшелон было невозможно.
Сам на У-2 убыл ночью на аэродром Докуково для организации там ночного старта Организовав старт, оставил для приема экипажей капитана Прокопенко и на ЛИ-2 вернулся в Слепянку. В случае крайней необходимости я уже был готов поднять самолеты в воздух.
К моему возвращению эвакуация штабов была закончена Она прошла исключительно организованно и быстро. Под минометным обстрелом было вывезено необходимое имущество, знамена, документация штабов…
Утром на штурмовку противника произвели 134 боевых вылета, израсходовали 13 115 снарядов. Штурмовка парализовала группировку противника и раздробила его на мелкие группы.
После штурмовки летный эшелон был выведен из-под удара и перебазирован на аэродром Докуково. Летный состав управления дивизии вместе с техническим составом частей, взаимодействуя с арт-бригадами, уничтожили в наземном оборонительном бою 200 солдат и офицеров и захватили в плен 222 человека.
В борьбе с немецкими захватчиками стойкость и мужество проявили офицеры, сержанты и рядовые управления и частей дивизии, из числа которых отмечаю…
3-я Гвардейская истребительная авиационная Брянская дивизия вверенного вам корпуса готова к выполнению любых боевых задач.
Командир 3-й Гвардейской истребительной авиадивизии
В. Сталин».
Этот скупой на слова рапорт, как мне думается, прекрасно характеризует молодого военачальника. Времени-то со дня принятия дивизии прошло менее пятидесяти дней, 3-я Гвардейская, почти наполовину омоложенная пополнением, «готова к выполнению любых боевых задач».
Следовательно, кропотливая доходчивая система обучения молодых соколов велась весьма грамотно, и это, заметьте, тогда, когда самому комдиву исполнилось лишь двадцать три года.
Или другой пример. Под покровом ночи на шяуляйский аэродром, где базировалась дивизия, возьми да и наскочи немецкие танки. Поднялась паника, многие не знали, куда себя деть. А что же комдив?.. А комдив, посадив в открытую машину жену Галину Бурдонскую, на полном ходу бросился наперерез отступающим бойцам, распекая их нелестными словами: «Трусы! Женщина и та не боится. А вы?..»
Пристыженные гвардейцы вернулись к самолетам, с ходу — в небо и с высоты давай палить по «бронированным черепахам», чтобы их «панцирные головки» впредь не мешали влюбленным супругам проводить в объятиях ночь.
По воспоминаниям одессита Алексея Егоровича Скрябина, когда на аэродром навалилось свыше трехсот танков и гитлеровская пехота, последними его оставляли командир полка торпедоносцев подполковник И. И. Боровой и комдив В. И. Сталин. Перед ними должен был взлететь младший лейтенант Муравьев, да вдруг у его самолета на старте лопнуло колесо. Комдив командует: «Садись к Борзову». Машина Борзова взлетает, за ней взмывает Василий Иосифович с И. И. Боровым.