Отец Галины Александр Бурдонский до революции освоил автомобиль, в первые годы советской власти возил Ф. Э. Дзержинского и навсегда связал судьбу с ОГПУ — НКВД. Жил он с семьей в старом двухэтажном доме на улице Кирова. Следил за обучением детей и был очень рад, когда его дочь поступила на редакционно-издательский факультет Московского полиграфического института. Помимо занятий в институте дочь активно занималась легкой атлетикой на стадионе «Динамо», где и встретилась с хоккеистом Владимиром Меньшовым. Владимир подумывал о том, чтобы сделать Гале предложение стать его женой, да в 1940 году, на свою беду, познакомил подругу с Василием Сталиным.
Василий оказался кавалером галантным. Дарил Гале цветы, водил на танцплощадки, приглашал в лучшие рестораны. 1 января ему предстояло ехать в Липецк на курсы командного состава. А за месяц до отъезда он Гале объявил:
— Наши отношения зашли далеко. Я должен ехать в Липецк, но я не могу расстаться с тобой. На коленях умоляю, стань моей женой.
Галя оторопела:
— Стать женой? А как на это посмотрит Иосиф Виссарионович?
— При чем тут отец, — парировал Василий. — Я самостоятельный человек, летчик и в состоянии прокормить свою семью. К тому же я люблю тебя и хочу получить твое согласие. Если согласна поехать со мной в Липецк, мы будем вместе. Решай!
Галя согласилась, и 30 декабря 1940 года молодожены зарегистрировали брак в одном из загсов Москвы. Свадьбы пышной не справляли. Из родни Бурдонских на торжествах присутствовала только мать Гали, отец на свадьбу не пришел. А Иосифа Виссарионовича Василий поставил в известность только из Липецка.
В училище разместились в одной комнате, питались в столовой, а ужинали чаще всего либо у себя, либо у друзей. Василий оказался мужем нежным и заботливым. Тогда-то и отважился написать обо всем отцу.
В зимние месяцы 41-го из Москвы прилетел фельдъегерь и вручил Василию письмо от отца.
«Ты спрашиваешь у меня разрешения, — писал отец. — Женился — черт с тобой. Жалею ее, что вышла замуж за такого дурака».
Такое-то вот было родительское благословение. Но по возвращении в Москву родитель приказал сыну привезти молодую жену в Кремль.
Кремлевская квартира Сталиных состояла из двух половин — половины «детской», на которой располагались четыре комнаты Василия, Светланы, их спальни, общая столовая и библиотека. За столовой шла анфилада комнат Иосифа Виссарионовича: комната адъютанта, столовая, библиотека, кабинет-спальня. В спальне Иосифа Виссарионовича стояла жесткая походная кровать, заправленная по-военному. Два стула. Однако комнаты молодых отец приказал обустроить уютно, на свои собственные деньги. К их приезду был куплен грушевого дерева гарнитур, обитый темно-бежевым бархатом, в тон ему подобраны тяжелые бархатные шторы на окна, возле которых поставили красивую дорогую напольную вазу.
Василий познакомил жену со своими родственниками: Анной Сергеевной, Сергеем Яковлевичем и Ольгой Евгеньевной Аллилуевыми.
Семья приняла Галю великолепно. В Москву молодые перебрались в мае, а в июне началась война. По указанию И. В. Сталина женщин вывезли на правительственную дачу в Сочи, а затем — в Куйбышев.
Светлана с Галей забирают туда дочку Якова Гулю Джугашвили, стариков Аллилуевых, Анну Сергеевну с сыном. Жили одной большой семьей в особнячке в центре города, на первом этаже которого размещались службы, обслуживающий персонал, охрана, на втором — комнаты Светланы и ее няни, столовая, гостиная, комнаты Аллилуевых и половина жены Василия — Галины Александровны.
14 октября, на Покров день, Галя родила Василию сына. На радостях отец прилетел с фронта вместе со Степаном Микояном и с аэродрома отправились прямо в роддом. Увидев сына, Василий потеплел: «Смотри — все мое, а губы — мамкины». В честь деда Александра Сергеевича внуку дали имя Александр. Отец был на седьмом небе. Еще бы, его сын является тезкой знаменитого полководца Александра Васильевича Суворова.
Галя на фронт к мужу летала довольно часто. Один раз ее «Дуглас» до аэродрома сопровождал эскорт из пяти самолетов. На аэродроме порешили, что летит высокое начальство, и выстроились для парадной встречи.
Каково же было удивление, когда в дверях «Дугласа» летчики увидели смеющуюся Галю Бурдонскую. Василий махнул рукой и скомандовал: «Разойдись! Это моя рыжая прилетела». Кстати, и сам-то Василий Иосифович был довольно-таки рыжим.