А теперь послушаем свидетельства личного охранника И. В. Сталина, майора в отставке Алексея Трофимовича Рыбина: «Итак, 38 февраля 1953 года, в субботу вечером, после просмотра в Кремле кинокартины к Сталину на дачу в Кунцево приехали Берия, Маленков, Хрущев, Булганин. В четыре часа утра 1 марта гости уехали. После отъезда гостей Сталин лег спать.
В полдень охрана заметила, что в кабинете и комнатах нет никакого движения. Это всех насторожило. Но около половины седьмого вечера в кабинете и общем зале зажегся свет. Однако вызова не последовало ни через час, ни через два, ни через четыре часа.
Охрана заволновалась. Распорядок дня Сталина явно нарушался, хотя обычно по воскресеньям он оставался неизменным. Начали подозревать неладное, но зайти боялись. Наконец появился повод: около одиннадцати вечера пришла почта.
Помощник коменданта дачи П. Лозгачев взял письма и направился на доклад. Прошел одну комнату, вторую, наконец заглянул в малую столовую и увидел, что возле стола на ковре, как-то странно облокотившись на руку, лежал Сталин. Он еще не потерял сознания, но говорить уже не мог. Все же, видимо, услышал шаги вошедшего и слабой рукой как бы позвал к себе. П. Лозгачев подбежал и спросил: «Что с вами, товарищ Сталин!» В ответ услышал невнятный звук, что-то вроде «дз»…
Вбежали другие сотрудники охраны. Сталина перенесли в большой зал на тахту, укрыли пледом. По всему было видно, что он озяб, очевидно, на полу, без помощи пролежал часа три-четыре.
Позвонили Маленкову, доложили о случившемся. Примерно через полчаса Маленков перезвонил и сказал: «Берия я не нашел. Ищите его сами». Прошло еще около получаса. Звонит Берия: «О болезни Сталина никому не говорите и не звоните».
В три часа ночи второго марта подошла к даче машина. Все думали: наконец-то прибыли медики. Ничего подобного. Оказалось, что приехали Берия и Маленков. Берия, задрав голову, прогромыхал в зал. У Маленкова скрипели ботинки. Он их снял и, держа под мышкой, вошел на носках. Встали соратники поодаль от больного, некоторое время постояли молча Сталин в этот момент сильно захрапел. Обращаясь к Лозгачеву, Берия сказал: «Ты что наводишь панику! Видишь, товарищ Сталин крепко спит. Не поднимай шумиху, нас не беспокой и товарища Сталина не тревожь». Лозгачев стал доказывать, что Сталин тяжело болен и ему срочно нужна медицинская помощь. Но соратники не стали слушать и поспешно удалились из зала.
Ночью 2 марта медицинскую помощь Сталину никто не оказал…
В 7.30 утра в Кунцево приехал Хрущев и сказал, что скоро будут врачи из Кремлевской больницы. Врачи появились между половиной девятого и девятью. Таким образом, Сталин находился без медицинской помощи тринадцать — четырнадцать часов».
Врачи, в том числе и специалист по сердечно-сосудистым заболеваниям П. Е. Лукомский, как пишет А. Т. Рыбин, очень сильно волновались, руки у них дрожали. Даже не смогли снять с больного рубашку — так волновались. Пришлось разрезать ее ножницами. Осмотрев больного, установили диагноз: кровоизлияние в мозг. Приступили к лечебным процедурам — инъекция камфоры, пиявки, кислородное вдувание. О хирургическом вмешательстве речь не шла. Какой хирург мог взять на себя ответственность?
К тому же Берия нагонял на врачей страх зловещим вопросом: «А вы гарантируете жизнь товарищу Сталину?»
Такие вот расхождения трех разных лиц. А ведь охрана не только допускала тех или иных людей к Сталину, но и четко фиксировала в служебных ведомостях приходы и уходы их.
Отнюдь не случайно врачи к больному не допускаются. Соратники, понимая, что дни вождя сочтены, точно стремятся ускорить его гибель…
Четверка приближенных в лице Л. П. Берия, Н. А. Булганина, Г. М. Маленкова и Н. С. Хрущева неожиданно смелеет настолько, что на свой страх и риск 4 марта 1953 года при живом еще вожде публикует «Правительственное сообщение» со следующим эпилогом: «ЦК и Совет Министров СССР сознают все значение того факта, что тяжелая болезнь т. Сталина повлечет за собою более или менее длительное неучастие его в руководящей деятельности ЦК и Совета Министров, в руководстве партией и страной, со всей серьезностью учитывают все обстоятельства, связанные, с временным уходом т. Сталина от руководящей и партийной работы».
А Сталин в это время был еще жив, хотя в публикуемых бюллетенях о состоянии его здоровья появились слова: «участились явления периодического дыхания с длительными паузами (дыхание Чейна-Стокса)». Медикам стало ясно, что часы Сталина сочтены.
Один из руководителей бывшего Девятого управления КГБ, Герой Советского Союза, генерал-майор Михаил Степанович Докучаев имеет на сей счет свою версию: «Накануне, 1 марта, вечером, он (И. В. Сталин) долго работал, в связи с чем, полагали врачи, с ним произошло несчастье. По некоторым предположениям сотрудников охраны, Сталин мог выйти из кабинета в туалет и, возвращаясь, зацепить ногой за ковер и упасть, что, возможно, и послужило причиной трагедии…