— Пойдем со мной, — командует она и направляется в кухню.
— Нет, — с меня хватит.
Она оглядывается через плечо.
— Пожалуйста. Все это обретет смысл, если ты позволишь мне кое-что тебе показать.
Я действительно хочу, чтобы сегодня что-то имело смысл, поэтому следую за ней на кухню, где она держит деревянную коробку со столовым серебром. Пожалуйста, пусть здесь она скажет мне, что все это тщательно продуманная шутка.
Поставив столовое серебро на стойку, Мерседес открывает коробку с надписью «Чернильница». Она достает несколько предметов и кладет их рядом.
— Хью сказал, что в его подразделении осталось двенадцать человек. Здесь больше приборов. Логично, что в некоторых из них никого нет, — она осматривает каждый предмет, спереди и сзади, затем раскладывает их в две стопки. — Эти без опознавательных знаков. На этих есть отметины.
Беглый взгляд подтверждает, что на некоторых есть отметины, а на других их нет — не то чтобы это означало что-то важное. Мерседес поначалу одурачила меня, но с тех пор, как она призналась, что солгала о том, что у нее есть дядя, который рассказал ей о проекте «Чернильница», у меня есть основания сомневаться во всем, что она говорит. Хью тоже замешан в этой лжи. Хью, человек, который утверждает, что превращается в вилку.
Мерседес поднимает ложку.
— О Боже, у этой две точки спереди. Интересно, это Джек? Он родился слепым. Хью описывал его как верного до мозга костей. Хорошего, добропорядочного мужчину, — она поворачивает ложку и видит черточку на конце ручки. — Он также потерял ногу при взрыве.
Я ахаю. Не потому, что я верю ей, а потому, что я смотрела документальные фильмы о войне и подобные травмы ужасны.
— Не волнуйся, — успокаивает она меня. — Она снова выросла. Пока они живы, эти мужчины восстанавливаются.
Во рту пересыхает, и я бормочу:
— Потому что они суперсолдаты.
— Да, — с энтузиазмом отвечает она. — Ты не представляешь, как будет счастлив Хью, если мы вернем его лучшего друга, — она протягивает ложку мне. — Подержи ее. Скажи мне, чувствуешь ли ты связь.
— Нет, — их рассказ о суперсолдатах и секретных проектах правительства впечатляюще подробен, но мне не стоит углубляться в эту тему.
Все еще протягивая ее мне, Мерседес изучает мое лицо.
— Ты хочешь быть одинокой?
— Что это за вопрос? — я вздрагиваю.
— Ты когда-нибудь знакомилась с кем-нибудь в Интернете?
— Конечно.
— Была на свидании вслепую?
Я неохотно киваю.
— Итак, ты открыта для знакомств с кем-то необычными способами и готова рискнуть, но не делаешь этого.
Я упираю руку в бедро.
— Это не одно и то же.
— Ты права. Каждый может познакомиться с кем-то в Интернете. Тебе предлагают шанс спасти мужчину, который будет обожать тебя за это. Хорошего, верного, любящего мужчину.
— Пожалуйста, прекрати. Я услышала достаточно.
— Это нормально, что у тебя есть сомнения по этому поводу. На самом деле, я бы беспокоилась о тебе, если бы их не было, — на ее лице появляется ободряющая улыбка. — Но представь, что у тебя есть собственный Хью. Джек высокий. Он выше Хью. Нежный гигант. Добрый. Сильный. Хью говорит, что Джек оптимист. Семьянин. Похож на того, ради кого стоит совершить прыжок веры.
Какой бы заманчивой ни казалась идея магического вызова идеального мужчины, подобные вещи неосуществимы с научной точки зрения.
— Тебе следовало бы быть писательницей — фантазия, кажется, твоя сильная сторона.
— Я не утверждаю, что понимаю, как и почему это работает, но я верю, что нам с Хью было суждено быть вместе. Джек может быть в этой ложке и вообще не реагировать на тебя, потому что ты можешь быть не той, для кого он предназначен, — Мерседес подходит ближе. — Но что, если он там, внутри, ждет тебя. Ты могла бы освободить его. Все, о чем я прошу, это подержать ложку. Если ты ничего не почувствуешь, можешь идти, и я больше никогда не буду говорить с тобой о столовом серебре.
— Никогда? — если бы она спрятала свое безумие обратно, это решило бы множество проблем. Я хмурюсь. — Так просто? Ты не попросишь меня прикоснуться к другому столовому серебру?
— Даю тебе слово.
— Все, что мне нужно сделать, это подержать ее?
— Да. И подумай, как было бы здорово встретить кого-то, кто все еще верит в любовь, верность и в то, что вы будете жить долго и счастливо.
Я несколько раз быстро моргаю.
— Я ни во что из этого не верю. Больше нет.
— Просто возьми ложку и сохраняй непредвзятость.