— Ты это слышал?
Делая вид, что мы не понимаем, что наш разговор носит приватный характер, Эшли говорит:
— Конечно, если тебе нравится анальный секс. Это все, что он хочет. Анал. Анал. Анал. Я так чертовски растянута, что ему пора пустить в ход кулак.
— Звучит так, будто стоит поделиться этим добром, — шучу я. — У него есть друг? У меня не было секса втроем с прошлого лета. Если не считать бытовой техники, не так ли? То, что я делала со своим блендером, должно быть незаконным.
— О, Боже мой, — визжит женщина. — Вы обе отвратительны.
Эшли поворачивается и ослепляет ее белозубой улыбкой.
— Последняя женщина, которая назвала меня по имени, провела месяц в ошейнике в моем домике штата Мэн. Мне пришлось освободить ее, хотя в конце она умоляла остаться. Вам такое нравится?
— Я больше не собираюсь это слушать, — заявляет пожилая женщина, хватает мужчину за руку и стремительно уходит. Похоже, ему не так уж хочется, но он уходит с ней.
Прежде чем они оказываются вне пределов слышимости, мы с Эшли разражаемся смехом. Отдышавшись, я говорю:
— Во-первых, теперь я знаю, что мы читаем одни и те же книги. Во-вторых, за это мы отправимся в ад.
Она бесстыдно пожимает плечами.
— По крайней мере, мы будем со всеми нашими друзьями, — она бросает взгляд на женщину, что несется через парковку. — Она это заслужила. Все знают, что когда ты подслушиваешь чужой разговор, надлежащий этикет требует притворяться, что ты его не слышишь.
— Да. Нам с тобой следует открыть школу этикета. Мы в этом профи.
— Те, кто нас любит, принимают нас такими, какие мы есть. Те, кто нас не любит, не имеют значения.
Она права.
— Можешь представить, скольким людям она собирается рассказать об этом?
— Мы задержимся в ее голове на недели… возможно, месяцы.
Я хихикаю.
— Интересно, загуглит ли она ошейники для взрослых.
— Если да, вся таргетированная реклама будет отражать то, куда приведет ее любопытство.
— Иногда я жалею, что люди в возрасте не знают, как пользоваться TikTok’ом. Мы — исключение. Думаю, мы могли бы забуллить ее аккаунт.
Мы обе все еще улыбаемся, когда очередь снова движется вперед.
— Вернемся к тому, о чем мы говорили. Я действительно хорошо провела время с Лео. Нам следует сходить на двойное свидание.
— Ты забыла одну маленькую деталь. Я ни с кем не встречаюсь.
Она кривится.
— А как же Грег?
Я качаю головой.
— Он меня не интересует.
— А ты хоть проверяла?
Я помню, что ничего не почувствовала, когда Грег предложил нам потрахаться и посмотреть, что из этого выйдет, и мне от этого немного грустно. Он хороший парень, у него есть работа и квартира. Он даже неплохо выглядит. У нас общие друзья и интересы. Теоретически в этих отношениях есть смысл. Жаль, что я ничего к нему не чувствую. Я никогда не пробовала картон, но знаю, что он не разбудил бы мои вкусовые рецепторы, и я чувствую то же самое по поводу голого Грега.
— Если ты предлагаешь мне случайно переспать с ним, чтобы посмотреть, изменит ли это мои чувства, позволь напомнить, что тебе нравился Лео до того, как вы напились.
Мы называем свои имена хозяйке закусочной, и та сообщает, что осталось несколько минут, прежде чем мы сядем. Мы отвечаем, что все в порядке. Мы бы не выбрали это место, если бы спешили.
Мы окружены группой людей по одну сторону дверного проема. Эшли понижает голос.
— Чувства к Лео были для меня неожиданностью.
— Не для меня. Последний месяц ты только о нем и говорила. С тех пор, как помогла ему покрасить гараж.
— Это был веселый день, — она морщит нос, глядя на меня. — Есть вещи, которые мне всегда в нем нравились, но я не думала, что он сексуальный, пока… Наверное, мне не стоит делиться подробностями.
— Не сдерживайся, говори громче, — говорит мужчина сбоку. Мои брови взлетают вверх, когда я понимаю, что он и женщина рядом с ним выглядят так, словно им за восемьдесят. У нее есть ходунки. У него трость. Он лысый, с нелепо большими белыми бровями, что идеально сочетаются с ее буйной копной белых кудрей.
— Гарольд, прекрати, — пожилая женщина игриво хлопает его по руке. — Не думайте, что отпугнете его непристойными разговорами. Вы говорили про анал. Когда-то я пообещала, что, если мы оба доживем до его сотого дня рождения, он получит его в подарок. Последние пятьдесят лет он не уставал напоминать мне об этом обещании, — она закатывает глаза. — Старый ублюдок планирует задержаться здесь только ради этого.
— Чертовски верно, — с гордостью говорит ее муж. — Осталось двенадцать лет, семь месяцев и десять дней.