— Она помолвлена.
— Нет, — рот Эшли округляется от шока.
— Да.
— Когда… как… расскажи мне все.
— Его зовут Хью. Изначально она сказала, что они встречались в прошлом и снова сошлись, когда он вернулся в город.
— Ты ей не веришь?
Я прикусываю нижнюю губу.
— Я больше не знаю, чему верить. Помнишь все, что она рассказала нам о проекте «Чернильница»?
— Конечно. Это была забавная «кроличья нора», в которую можно было спуститься.
— Все это было ложью. Они с Хью придумали эту историю.
— О, черт. Это разочаровывает. А может, и нет. Было же что-то под названием «Проект «Чернильница».
Я на мгновение поджимаю губы.
— Может быть. Может быть, нет. Я не нашла ничего более конкретного, чем болтовня об этом. А ты?
— Слухи, — она качает головой. — Какой облом. Я уверена, что тогда наше правительство совершало нездоровые поступки, и я ничему из этого не потворствую, но идея о том, что они создадут суперсолдат, была в некотором роде захватывающей.
— Я тоже так думала, и это доказательство того, что мы посмотрели слишком много фильмов о супергероях.
— Итак, Мерседес вышла из группы друзей?
Я пожимаю плечами.
— Я не знаю. Я не уверена, что она сможет помочь себе сама. Я буду добра к ней, но не стану принимать от нее еще одну идею для вечера исследований.
— Я тоже.
— Она также рассказала мне кое-что, что просила не распространять по другим людям.
Эшли быстро оглядывается, затем наклоняется ко мне.
— Как твой лучший друг, я не причисляю себя к другим людям. Все, что ты мне скажешь, отправится в хранилище, которое я заберу с собой в могилу.
— Немного драматично, но я тебе доверяю.
— Как и следовало. Теперь колись.
— Я уже чувствую себя плохо, а ведь еще даже ничего не сказала. Это признак того, что я должна держать это при себе?
— Думаю, это зависит от того, о чем речь. Если кто-то причинил ей боль и она борется со стыдом — да, не рассказывай мне об этом. Но если она выросла в клоунской коммуне и ее родным языком была пантомима — ты не можешь держать такое дерьмо при себе.
— Клоунская коммуна? — я давлюсь смехом. — Откуда ты это взяла?
Она пожимает плечами.
— Мой разум работает таинственным образом. Ладно, так ты собираешься рассказать мне или как?
В этот момент я понимаю, что мы с Эшли, возможно, такие же странные, как Мерседес. Я не знаю, что я чувствую по этому поводу.
— Жених Мерседес считает, что он был частью правительственной программы тестирования, — когда на лице Эшли не отражается шок, на который я рассчитывала, я понимаю, что пропустила самую важную часть. — Во время Второй мировой войны.
Эшли несколько раз быстро моргает.
— Значит, он психически нездоров? Это печально.
— Он должен быть сумасшедшим, верно? — я прочищаю горло. — Он не просто верит, что над ним тогда ставили эксперименты, он также думает, что из него сделали какого-то суперсолдата и…
— И? — она наклоняется еще ближе. Когда я смотрю на нее, ее глаза расширяются, а улыбка становится понимающей. — Что? Я выживаю на TikTok’ах в духе теорий заговоров — исключительно в развлекательных целях.
Я качаю головой.
— Это серьезно.
— Отлично, потому что я действительно умираю от желания услышать, во что еще он верит.
Да во что угодно…
— Он сказал, что правительство превратило его и все подразделение в столовое серебро.
Сдавленный смех, который издает Эшли, прекрасно отражает то, что я почувствовала, когда впервые услышала эту историю.
— Это потрясающе.
Я бы смеялась вместе с ней, если бы не провела последнюю неделю, чувствуя странную привязанность к ложке.
— Вилка. Он думает, что провел последние восемьдесят лет в качестве вилки.
— Какой отличный способ избавиться от суперсолдата, позволив ему оставаться полезным.
— Ты не принимаешь это всерьез.
Ее лицо искажается, когда она пытается перестать улыбаться.
— Мне нужно знать, как он снова стал мужчиной.
Я бормочу себе под нос.
— Она была близка с ним.
— Что ты сказала?
Снова прочистив горло, я слегка повышаю голос.
— Я не знаю точно, что повлек за собой этот процесс, но Мерседес занялась сексом с вилкой, и это вернуло Хью к жизни.
Эшли заливается смехом, и я понимаю. Это абсурдная история.
— Мне все в этом нравится. Мерседес не может покинуть нашу группу друзей. Мне нужно услышать эту историю из первых уст.
— Ты не думаешь, что она бредит?