О, Боже мой.
Я сейчас…
На меня наваливается тяжесть, выбивая воздух из легких. Металл впивается в обнаженную грудь, а подбородок ударяется в лоб.
Глубокий мужской голос спрашивает:
— Что, черт возьми, только что произошло?
Я бы сказала, но не могу дышать.
К тому же, я изо всех сил пытаюсь поверить в то, что говорит мне внутренний голос. Сверху огромный мужчина в военной форме. Боже, как вкусно от него пахнет. Даже если он убьет меня, так тому и быть.
Как будто понимая, что под ним есть человек, он приподнимается на локтях и смотрит мне в глаза.
— Кто ты? — он оглядывается по сторонам. — Как я сюда попал?
Если он не знает, я ни за что не расскажу, что делала. Вместо этого я поднимаю руки между нами, чтобы коснуться его широкой груди, задевая медали.
Он опускает взгляд и видит мою обнаженную грудь. Его ноздри раздуваются, глаза расширяются, а лицо становится ярко-красным.
— Ты голая.
Я киваю.
— На самом деле я никогда не видел… — он останавливается, качает головой и снова встречает мой взгляд. — Кто ты?
— Меня зовут Шерил Бриггс.
— Где мы?
Я знаю ответ на этот вопрос, но невозможно сформулировать связную мысль, когда его выпуклость прижимается к моему бедру. Я тяжело сглатываю.
Если это реально, то логично, что у него есть вопросы.
Сосредоточься.
Что бы я хотела узнать, если бы вдруг «восстала» через восемьдесят лет?
— Мы в моей квартире. Двадцать четвертый год. Тебя случайно превратили в столовое серебро, и я только что освободила тебя от этого.
Мужчина хмурится, склоняет голову набок и оглядывается по сторонам, переваривая новости. Он восхитительно напряжен, каждый дюйм его тела тверд, как камень. Если бы меня попросили вообразить своего сексуального партнера, этот парень собрал бы все галочки. Крупный. Сильный. С квадратной челюстью. Темные волосы, коротко подстриженные, но достаточно длинные, чтобы часть спадала на лоб. И эти глаза… Я никогда не видела ничего подобного. Они двухцветные, с белыми крапинками. Великолепные. Я могла бы провести всю жизнь, глядя в них.
Я говорю себе, что ему нужна информация и сочувствие больше, чем женщина, пытающаяся трахнуть его ногу, но все равно борюсь с желанием сорвать с него одежду и поиграть в вопрос-ответ позже.
Мне следовало бы испугаться.
Этого всего не может быть.
Возможно, в ложке был наркотик, и это просто безумный трип. Правда, недавно меня накачали наркотиками, и это было совсем не так.
Он настоящий. По крайней мере, я почти уверена, что так оно и есть. Любопытство берет верх над здравомыслием, и рука тянется к его выпуклости. Он тяжелый. Боже мой, он еще и огромный, как и все остальное в нем. Я прикусываю нижнюю губу и наблюдаю за выражением его лица.
Мужчина прерывисто дышит, но его глаза темнеют от эмоций. Я неохотно опускаю руку в сторону.
— Две тысячи двадцать четвертый? Восемьдесят лет? Меня не было восемьдесят лет?
Я киваю.
— Тебя зовут Джек Салли? Должно быть.
Вместо ответа на мой вопрос он спрашивает:
— Все, кого я любил, мертвы, не так ли?
Что ж, это убивает настроение.
— Вероятно? Да.
— Мои друзья. Моя мать. Фарли.
Что я могу на это сказать? Ничего. Я не ожидала, что призыв суперсолдата будет таким печальным.
— Я обещал, что вернусь к ним. Я дал им слово, — его голос звучит хрипло. — Они умерли, не зная, что со мной случилось. Вероятно, до самого конца ждали моего возвращения.
— Мне очень жаль.
И… пуф… он исчез.
Что за хрень?
Я откидываю одеяло, и там, между бедер, оказывается чертова ложка.
Достав ее, я сажусь, поворачиваюсь и спускаю ноги на пол.
Хорошо.
Хорошо.
Хорошо.
Это не просто воображение.
Я встаю и расхаживаю по комнате. Хью превратился в вилку прямо у меня на глазах, чтобы доказать, что он и есть вилка. Джек… если это вообще был Джек… был явно в шоке и изменился из-за этого.
Что мне теперь делать?
Позвонить Мерседес и сказать, что я ей верю?
Спросить у нее совета?
Сказать ей, что это сработало?
Она, вероятно, примчится и попросит меня вернуть его в человеческий облик.
Что потом? Я сделаю это, пока они будут ждать за дверью?
Да что вы знаете о давлении.
Что, если я не смогу? Что, если это произошло один раз и совершенно случайно.
Все еще обнаженная, я хожу по квартире с ложкой в руке, бормоча что-то себе под нос.
Что бы ни было сделано с солдатами, похоже, это обратная реакция на гормоны, выделяемые в мужском организме во время возбуждения. Или на феромоны. Я должна смотреть на это как на эксперимент, а не как на эротическую мечту. Первый стимул привел к появлению Джека. Эмоциональный стресс привел к тому, что он снова превратился в ложку. Повторить этот процесс настолько точно, насколько смогу, — единственный способ проверить теорию.