Мерседес подбегает ко мне и обнимает.
— Позвони, если тебе что-нибудь понадобится.
Это мило, и я благодарю ее, но не могу оторвать взгляда от Джека.
Слышно, как открывается и закрывается дверь квартиры, когда Хью и Мерседес уходят, и мы остаемся одни.
Не знаю, как Джеку, но мне трудно дышать. Сердце бешено колотится в груди. Руки холодные и дрожат. Если бы не диван между нами, была бы я уже в его объятиях?
Хотелось бы, но моя потребность разобраться в ситуации слишком велика, чтобы сразу отдаваться желаниям.
— Чем ты хочешь заняться?
Я прерывисто выдыхаю и с трудом сглатываю.
— В отношении чего?
— Нас.
Я покачиваюсь на ногах.
— Есть ли «мы»? Мы только что встретились.
Он наклоняется вперед, так что его глаза оказываются на одном уровне с моими, и опирается двумя руками о диван.
— Я так не чувствую.
О боже.
— Я стараюсь не заниматься сексом с мужчинами, которых едва знаю.
Его брови приподнимаются, затем выражение лица наполняется весельем.
— Хорошая цель. А для тебя это сложно?
Поднося обе руки к лицу, я на мгновение закрываю глаза, а затем напоминаю себе, что не обязана ничего объяснять.
— Я не девственница, если ты об этом спрашиваешь.
— Я тоже, — его губы кривятся в улыбке, и мне не нравится, что он, возможно, воспринял мое признание как зеленый свет для занятий сексом.
Несмотря на отсутствие осуждения в его глазах, я чувствую себя обязанной объясниться.
— Общественное мнение о целомудрии изменилось с твоего времени.
— Понятно, — его веселье отчасти угасает. — А как насчет моногамии? Она тоже потеряла ценность?
— Думаю, смотря кого спросить.
— Единственное мнение, которое меня волнует по этому поводу, — твое.
— О, тогда да, она все еще важна.
— Хорошо, — он изучает мое лицо. — В твоей жизни сейчас есть мужчина?
Я качаю головой.
— А ты хочешь?
Я открываю рот, чтобы ответить, но не могу произнести ни слова. Хочу ли я просто любого мужчину? Нет. Хочу ли я этого мужчину? Меня пугает, насколько легко было бы сказать«да».
«Да» — я помогу тебе.
«Да» — я хочу тебя.
«Да» — я готова рисковать своей жизнью и жизнью моих друзей ради тебя.
Я прочищаю горло и изо всех сил пытаюсь придерживаться логики в этом вопросе.
— Я не знаю.
— Это справедливо, — через мгновение он кивает и выпрямляется. — Ты мне нравишься. Ты кажешься хорошим человеком. Хотя я понимаю, что это слишком много, чтобы принять. Если хочешь, я позвоню Хью и попрошу его вернуться за мной.
Мысль о том, что он уйдет, наполняет меня внезапной и необъяснимой грустью. Я должна отпустить его, пока меня еще глубже не втянули в то, что может оказаться грязной и опасной игрой.
— Останься, — вылетает изо рта, пока я все еще раздумываю, стоит ли ему это делать.
Улыбка появляется в его глазах, а затем переходит на губы.
— Хорошо.
— Хорошо, — шепчу я в ответ.
— Я чувствую связь с тобой, Шерил, такую, какой не испытывал ни к одной другой женщине. Я пробовал тебя на вкус, жаждал, отдавался этому притяжению. Чувствовала ли ты то же самое?
Я хочу сказать, что так оно и было. Не знаю, что мешает мне поделиться тем, что с того момента, как я прикоснулась к нему, я почувствовала, что он мой.
Выражение его лица смягчается.
— Слишком много, слишком рано. Я понимаю. Нам не нужно спешить. Давай узнаем друг друга получше. Я понятия не имею, как изменился мир и чему мне нужно научиться, чтобы вписаться в него. Уверен, мне не помешал бы друг, который помог бы с этим.
Друг.
Могла ли я быть его другом? Вероятно, для этого нужно забыть о том, как приятно было быть обнаженной и прижатой к нему.
— Ты будешь спать на диване, — слова вырываются из меня, а затем и почти разочарованный стон. Сколько мне — двенадцать?
И это даже не то, чего я хочу, но это то, чего я должна хотеть.
— После того, как я нагну тебя над ним?
Боже, да. Что ж, по крайней мере, для него это тоже нелегко. У меня отвисает челюсть, и он от души смеется.
— Слишком рано?
Я стою, застыв, чувствуя себя девственницей в первую брачную ночь. Что со мной не так?
— Прости. Я нервничаю.
Он кивает.
— Как нам это изменить?
Я не привыкла к тому, что мужчина говорит прямо и… прислушивается? Он действительно сказал, что хотел бы склонить меня над диваном, но в тихой, игривой манере. Несмотря на его размеры, я чувствую себя в безопасности с ним. Защищенной.