— Будь осторожен, Джексон-Джек, — легкая дрожь в голосе моей матери — это сигнал, что пора уходить.
— Я буду, — говорю я, несмотря на то, что почти ничего не знаю о том, на что подписываюсь. Регулярные подразделения вооруженных сил являются государственными, но ни одно из них не хочет меня. Мне все равно, кто написал эти листовки, если они предлагают таким людям, как я, шанс принять участие в войне и изменить ситуацию. Я пройду тысячу затхлых переулков, чтобы встретиться с ними.
Глава третья
‡
Шерил
Провиденс, Род-Айленд
2024
Я закрываю глаза и позволяю теплой воде душа омыть лицо. Я вымыла каждый дюйм тела, но все еще чувствую себя грязной.
Не то чтобы я не знала, что лучше не ходить в бар одной, но я чувствовала себя подавленной и… не знаю… может быть, я хотела что-то доказать самой себе. Я хотела быть сильной, независимой женщиной, которая бесстрашно выходит в мир.
Мне не следовало принимать напиток от незнакомого мужчины, но подобное внимание было таким желанным в день, когда я чувствовала себя плохо и искала, чем бы отвлечься. Я не большой любитель выпить, поэтому иногда интересный коктейль может доставить удовольствие, но точно не тот.
Я сразу поняла, что в него что-то подмешали.
Когда я громко сказала это, мистер это-место-занято изящно свалил.
Огромное спасибо бармену, который поверил, что мне что-то подмешали. Через несколько минут у дверей бара уже стояло такси, чтобы отвезти меня в больницу. Испытывая тошноту, но все еще сохраняя некоторую ясность в голове, я предпочла поехать домой.
Правильное решение? Возможно, нет, но, к счастью, я живу недалеко от бара, и полный эффект от того, что мне подсыпали, проявляется только сейчас. Меня уже вырвало. Это хороший знак, не так ли? Я бы хотела, чтобы это произошло не прямо на платье, но, по крайней мере, я дома.
В безопасности.
Наверное.
Я выхожу из душа, ковыляю к двери квартиры и дважды проверяю, заперта ли она. Стоит отвратительный запах, и я понимаю, что меня вырвало не только на себя, но и на красивый бежевый ковер в гостиной.
Я качаю головой и чувствую легкое головокружение. Где мой телефон? Я должна держать его при себе на случай, если почувствую себя хуже.
Если я потеряю сознание, мне обязательно нужно позвонить в 911.
Я смеюсь над этой мыслью, пока, спотыкаясь, бреду на кухню за ведром, перчатками и чистящими средствами. Затем разражаюсь слезами. В этом нет ничего смешного.
Стоя на четвереньках, я скребу ковер. Заканчивая, я замечаю еще одно загрязненное место. Если и карьера в инвестиционном анализе, и в фармацевтике провалятся, я смогу стать профессиональным метателем снарядов. Эффективность развода срача на максимально возможную территорию впечатляет.
Со стоном я ползаю по ковру в попытках все оттереть, пока не убеждаюсь, что пятен не осталось. Только тогда я снимаю перчатки и вытираю слезы со щек.
Когда я кладу руки на бедра и с трудом поднимаюсь на ноги, я понимаю, что голая. Я не помню, как снимала одежду. Хотя я помню рвоту.
Я должна принять душ, раз уже разделась.
Разве я только что не принимала душ?
У меня мокрые волосы.
О, черт. Я приняла душ. Я становлюсь тупее? Что, если мои клетки мозга сейчас умирают, и все закончится тем, что завтра я проснусь тупая как пробка?
Родители никогда меня не простят.
Но, возможно, я буду слишком тупая, чтобы понять, почему они расстроены.
Это заставляет меня улыбаться.
Возможно, я стану блаженно-счастливой дурочкой.
Никаких ожиданий.
Я смогу просто жить своей жизнью, и этого будет достаточно.
Груди покачиваются, когда я двигаюсь, и я смотрю вниз.
Почему я занимаюсь домашним хозяйством голышом?
Почему ковер мокрый?
Я почистила его.
Кого-то вырвало.
Меня.
Пытаясь сосредоточиться, я смутно вспоминаю бар и дорогу домой. Я пьяна, но не помню, чтобы много пила. Но, должно быть, пила.
А потом я прибралась в своем доме.
Обнаженная.
Я смеюсь, а затем выбрасываю чистящие средства, включая грязное ведро, в мусорный пакет.
Все испорчено.
Но мне все равно.
Посреди зевка я замираю. Я не пьяная, меня накачали наркотиками.
Мне повезло, что я осталась жива.
Что за гребаный придурок.
Кто-то должен сообщить в полицию.
Я должна это сделать.
Завтра.
Гребаный хищник.
Мне следовало впиться ногтями в его руку, чтобы получить хоть немного ДНК.