В отличие от литературных негодяев, он открыто демонстрировал отвратительные черты своего характера, и, как ни странно, люди, с которыми он общался, считали его не таким уж плохим, утверждая, что он сам на себя наговаривает, — а это гораздо лучше, чем любая, даже самая хитроумная маскировка.
Пожалуй, только один-единственный человек — мать Нади, женщина пожилая и по слабости зрения малознакомая с современной беллетристикой, сразу же, с первого дня знакомства, после ухода Будринцева сказала своей дочери:
— Ну и паршивого же ты человека к нам в дом приваживаешь. И лицом он неприятный, да и рассуждения у него какие-то нехорошие. Неужели сама не заметила?
— Заметить — заметила, но все это еще ничего не значит, — возразила Надя. — Помнишь, на днях по телевизору пьесу показывали? Так там один парень даже за убийцу себя выдавал, а на самом деле оказался вполне порядочным человеком.
— А мне телевизор смотреть некогда, — проворчала мать, — я что в натуре увидела, про то и говорю!
Спустя месяц после именин Алексей снова встретил Будринцева у Нади.
Дверь Алексею открыла Ирина Федоровна. Она и прежде хорошо встречала Алексея, но на этот раз просто не смогла удержать своей радости.
— Наконец-то… Появился, слава богу. Шутка сказать — целый месяц был в командировке, по чужим углам мыкался! Замучают они тебя этими командировками, Лешенька! А все почему? Все потому, что семейного человека с места сдвинуть трудно. Вот вас, холостых, и посылают.
Объяснив доброй Ирине Федоровне, что в командировку он попросился сам, чтобы на месте проверить усовершенствованный им станок, Алексей осведомился, дома ли Надя.
— Дома! — махнула рукой старуха. — Собиралась пойти больную подругу навестить, да, как на грех, воображала этот приперся. — И видя, что Алексей не догадывается, о ком идет речь, пояснила: — Будринцев тут… Ну, гитарист этот… плешивый.
— Понимаю. Ваш дальний родственник.
Ирина Федоровна рассмеялась:
— Кто его знает — может быть, и родственник. Все мы, говорят, от обезьян произошли.
Отношение Ирины Федоровны к Сергею Будринцеву ничуть не насторожило Алексея. Мало ли что скажет старый человек!
Обрадованный, что Надя дома, он быстро вошел в комнату.
На лице Нади Алексей сразу же заметил явные следы растерянности. Будринцев сидел у стола и что-то быстро записывал в записную книжку. Он снисходительно кивнул головой, быстро поднялся с места, погладил лысину, вскинул за спину гитару и, сказав: «Привет этому дому — пойдем к другому», — вышел из комнаты.
Как только ушел Будринцев, Ирина Федоровна потащила Алексея на кухню пить чай с черничной ватрушкой. Тут как-то все сразу пошло по-другому. Рассказывая подробности своего командировочного житья, Алексей подолгу заглядывался на свою Надю, и всепонимающая Ирина Федоровна, вдруг спохватившись, что забыла купить постное масло, поспешила в магазин.
Оставшись наедине с Надей, Алексей набрался смелости и, преодолев свою извечную стеснительность, произнес короткую, но вдохновенную речь, смысл которой угадает даже самый несмышленый читатель.
В этот памятный вечер, на фоне аккуратно нарезанных кусков почти не тронутого пирога, Алексей Чудновский объяснился в любви Надежде Бурылиной, предложив ей в любое свободное от работы время посетить Дворец бракосочетания.
— Хорошо, — ответила Надя, когда в ожидании ее решения Алексей старательно вытягивал рукав рубашки. — Подождем. Торопиться не к чему. Есть кое-какие детали… Подумаем… Пошевелим мозгой!
Попадаются ведь иногда люди, начисто лишенные чувства красоты, как иные лишены чувства юмора. Этим несчастным все равно, что висит на стене — рыночные лебеди или Сикстинская мадонна.
К таким людям, как это ни прискорбно, придется отнести и героиню повести — Надежду Бурылину. Она понимала, что собой представляет Сергей Будринцев, и тем не менее на каждом шагу подчеркивала, что он ей очень и очень нравится. Однако на многократные предложения Будринцева стать его женой Надя отвечала знакомой читателю фразой: «Торопиться не к чему. Есть кое-какие детали… подумаем, пошевелим мозгой!»
В тот день, о котором пойдет сейчас речь, Ирина Федоровна в сотый раз завела с дочерью разговор о женихах. Крайне неодобрительно отзываясь о Будринцеве, она расхваливала Алексея, особенно подчеркивая его скромность.