До возвращения Нади оставалась неделя.
Занятый заводскими делами, Алексей уже стал забывать про хозторговское письмо. Он вспомнил о нем, когда нормировщица Лида Завьялова, встретив его утром у проходной, с явным состраданием спросила:
— Ну как, Алеша, у тебя с бельишком? Достал?
— Каким бельишком?
— Ну, да с этим самым… лечебным… Против ревматизма, — пояснила Лида. — Зря только ты за ним гоняешься. Вот мой дедушка уж сколько этого белья переносил, а пока в Мацесту не слетал, никакого облегченья не добился.
— Подожди, подожди! — остановил Алексей Лиду. — Откуда ты эту ерунду выкопала?
— Известно откуда! — крикнула Лида, исчезая в подъезде административного флигеля. — Сам должен знать!
В обеденный перерыв к Алексею подошел профгрупорг токарь Лаврентьев и почему-то завел речь о различных способах лечения ревматизма. Не в пример нормировщице Лиде он расхваливал лечебное белье, ссылаясь на опыт двоюродного брата, советовал стирать это белье в теплой воде без мыла, добавляя три столовых ложки уксуса или разбавленной лимонной кислоты.
Вслед за профгрупоргом к Алексею подходило много пожилых рабочих. Начав с чего-нибудь отдаленного, они неизменно переводили разговор на способы лечения ревматизма. Одни советовали обратиться к гомеопатам, другие ратовали за физиотерапию, а некоторые предлагали натираться на ночь «тигровой мазью».
Больше всего, однако, озадачила Алексея речь заводского сторожа Захара Захаровича.
— Эх, Алексей свет Дмитриевич! — с укором произнес старик. — Я и сам, знаешь, против умеренной выпивки не возражаю. Но уж если выпил, по-моему, так первое правило — сиди дома и не показывайся людям. Тем более не к чему ходить по магазинам и искать какое-то белье!
Тут уж обычно уравновешенный и спокойный Алексей не выдержал:
— Да откуда вы все это взяли, Захар Захарович?
— Да все оттуда же, — хитро подмигнул старик. — По телевизору вчера один торговый начальник выступал. И дернула тебя нелегкая в керосиновом магазине белье требовать! Я, как его слова прослушал, сразу догадался, в чем дело. Не иначе, думаю, лишнего хватил. Разве трезвый до такого себя допустит?
Как выяснил Алексей, начальник хозторга, выступая вчера по телевидению, призывал создать вокруг работников торговли атмосферу дружбы и уважения.
— Но встречаются еще отдельные покупатели, — с нескрываемой печалью говорил он, — которые проявляют высокомерие к работникам торговли, оскорбляют их своими необоснованными требованиями и придирками.
В подтверждение своих слов начальник хозторга зачитал жалобу некоего гражданина Чудновского.
Сразу же после работы Алексей кинулся на студию телевидения. Понадобилось два часа, чтобы установить, была ли вообще такая передача. Создавалось впечатление, будто работники студии свои программы не смотрят.
Наконец кто-то из нештатных редакторов, случайно в этот день оказавшийся в студии, припомнил, что действительно вчера в «Новостях» выступал начальник хозторга.
— Если у вас есть к нему вопросы, то здесь вы их все равно не выясните. Поезжайте в хозторг.
— Но я надеялся, что здесь, в студии…
— Наивный человек, — удивился редактор. — Разве у нас что-нибудь выяснишь? Это же телевидение! Иллюзион!
По пути в хозторг Алексей решил заехать в магазин № 16. Но магазина он не нашел. Там, где недавно шла торговля хозтоварами, Алексей увидел груду досок, кирпичей и огромное ведро с разведенной олифой. На чудом уцелевшей замазанной краской двери висел плакат:
«Ну что ж, — решил Алексей, — вся надежда на хозторг».
Но и там его не баловала удача.
Секретарша, правда, подтвердила, что начальник действительно выступал вчера по телевизору и про этот дурацкий факт с лечебным бельем говорил довольно подробно, но сразу же с телестудии отбыл в Москву на семинар и возвратится не раньше чем через месяц.
Вконец опечаленный Алексей махнул рукой.
— Выходит, и конца этой проклятой чертовщине не найти? Ведь это же самая настоящая клевета, — горячился Алексей. — И в магазине я этом никогда не был, и, главное, жалобы-то никакой не писал…
— Напрасно вы так убиваетесь, — успокаивала секретарша. — Выяснится ваше дело. Не должен порядочный человек за чужую вину отвечать. Меня вот тоже по сто раз на дню бюрократкой называют, а разве это моя вина, что ни одного начальника никогда на месте нет?
Оставалось одно — обратиться за помощью в газету. Здесь Алексею повезло. Он быстро отыскал комнату, на двери которой висела дощечка: