— А ты меня не гони! — крикнула она, поправляя шляпу. — Два года дыхнуть боялся, а теперь вдруг осмелел! Возгордился! Знаменитой личностью стал! Но ты больно-то не расходись… Нечего свое жлобство показывать…
Она толкнула ногой дверь, но, вместо того чтобы повернуться и уйти, примирительно сказала:
— Когда очухаешься — позвони. А хочешь, приходи без звонка. До девяти, не позже. Только не забудь принять валерьянку!
Надя ждала зря.
Алексей не позвонил и не пришел. Встретились они только через два месяца при совсем необычных и никак не предвиденных ею обстоятельствах.
Будринцев торжествовал. План придуманной им чертовщины удался на сто процентов. Как и все мастера недобрых дел, он на вдохновение не рассчитывал.
Чтобы ядовитые стрелы наверняка поражали «в самое яблочко», Будринцев аккуратно вырезал появлявшийся в печати материал и заказной бандеролью отправлял на имя Надежды Бурылиной.
Копии Будринцев посылал на завод, где работал Алексей.
Когда речь шла о радио и телевизионных передачах, он заранее уведомлял заинтересованные стороны о дне и часе трансляции.
Не ограничиваясь достигнутым, Будринцев разослал тексты жалоб гражданина Чудновского в некоторые журналы, и те охотно опубликовали этот действительно смешной и курьезный факт под рубрикой «Глазами веселых читателей».
Будринцев упорно скрывал от Нади, что ему известно о ее решении отдать предпочтение Алексею Чудновскому.
Он знал, что ловко закрученная им пружина не может не сработать и Надя непременно изменит свое решение в его пользу.
Каждый раз, отдав должное хорошо заваренному чаю и вкусному «печеву» Ирины Федоровны, Будринцев брал в руки гитару.
Следуя повально охватившей всех современных менестрелей моде, он уже не старался удивить свет своими собственными ультрамодерными «стишатами», а пел самые что ни на есть традиционные, псевдоцыганские романсы. Нехитрые, хватающие за душу слова и мелодии: «Вернись, я все прощу» или «Дни за днями катятся» — доводили слушателей до слез.
Даже Надя, вечно настроенная на смешливую волну, расчувствовавшись, заставляла Будринцева повторять «Вернись, я все прощу» по два-три раза. Этот сам по себе незначительный факт вряд ли бы привлек внимание Будринцева, но теперь каждое лыко было в строку.
«О ком это, интересно, она тоскует? — думал Будринцев. — Вполне возможно, что за время отпуска кто-нибудь еще прицепился, на южном берегу Крыма напористых пижонов хватает!»
Об Алексее Будринцев не думал. «С ним покончено, — решил он. — Еще день-два — и можно снова нажимать на загс».
Все, что случилось в дальнейшем, заставило Будринцева отложить давно желанный разговор. Странные и непонятные вещи вдруг стали происходить на свете.
— Ты давно не встречал Алексея? — спросила его как-то Надя.
— Зачем мне с ним встречаться? — ответил Будринцев. — После всего, что о нем сказано, мне добавить нечего. К тому же я человек интеллигентный и предпочитаю, знаешь ли, бить лежачего без свидетелей!
Вот и все. На этом разговор и кончился. Но ушел в этот вечер Будринцев неспокойным:
«Что же это такое? Значит, она им еще интересуется? Не забыла, выходит?»
Ощущение какой-то допущенной им промашки не покидало Будринцева ни на минуту.
Вскоре Надя опять заговорила об Алексее, и притом с нескрываемым восхищением.
— Но о его идиотских проделках анекдоты ходят! — возмутился Будринцев.
— Ну и что?
Надя удивленно повела плечами. И это еще больше подстегнуло Будринцева.
— Он же круглый дурак, твой Алеша. Не может же тебя интересовать человек, который самолично признается, что он жлоб?
— Все это не так просто, — ответила Надя. — Если хочешь знать, то я еще до отпуска решила с ним покончить. Но теперь ситуация изменилась. Так что, Сержик, не сердись, а замуж я за тебя не пойду! Ну, да ты человек железный — и не такое выдержишь!
Будринцев горько улыбнулся. Как же так могло получиться? Выходит, себя самого и наказал. А ведь как все поначалу хорошо шло. Как хорошо!
Вернувшись домой, Будринцев долго шагал из угла в угол, громко ругая себя кретином, полным дураком и даже обалдуем всесоюзного значения.
«Прощай, надежда!» — восклицал экс-жених, имея в виду не только невесту, но и все прочие надежды, связанные с женитьбой на Бурылиной.
Ночь Будринцев провел без сна. Кое-как умывшись, он пришел на работу чуть ли не на полчаса раньше обычного. Его не покидало тяжелое предчувствие.