— Ах ты господи, — засуетилась «крайняя» старуха, — очки дома забыла! Ты мне, красавица, в краткой форме, своими словами расскажи…
Девушке, видимо, некуда было торопиться, она достала из кармана еще одно яблоко и, не переставая вкусно жевать, сказала:
— Про одного подлеца. Он на своего знакомого клевету писал… очень хитрый подлец… Будринцев его фамилия.
— А того-то, пострадавшего, как фамилие? — зачем-то доискивалась старуха.
— Не указано. Буква одна напечатана.
Старуха снова засуетилась:
— И почему это полной правды не пишут? Плохого человека так полностью по имени-отчеству пропечатывают, а как порядочный человек, так его одной буквой обозначают.
Алексей читать газету не стал. Он только взглянул на подпись и быстрыми шагами направился к телефонной будке. Несколько раз подряд набирал Алексей номер редакции, и все время слышались короткие сигналы. Наконец раздался продолжительный гудок. Алексей узнал голос Лукерьева.
— Не откажите в любезности, — сказал Алексей, — позвать к аппарату фельетониста Тарелкина.
Лукерьев недовольно буркнул: «Пятнадцатый раз за ним бегаю…» — и, уже несколько смягчившись, сказал:
— Подождите секунду… Да вот он, кстати, вошел…
— Докладывает пострадавший, — сказал Алексей. — У газетных стендов начались беспорядки. Организована предварительная запись на прочтение вашего фельетона. Жертв пока нет.
— Но будут, — обрадованный звонком Алексея, ответил Тарелкин. — Уверен, что теперь ваша Надя сама бросится вам на шею.
— Не бросится! — заверил Алексей. — Как любил петь герой вашего фельетона, «все сметено могучим ураганом».
Условившись рассказать все подробно при личной встрече, Алексей поспешил на работу, а Тарелкина вызвал к себе редактор и приказал сейчас же, вместе со всеми материалами по делу Будринцева, ехать в прокуратуру.
Взглянув на какую-то ведомость, редактор строго посмотрел на Тарелкина:
— Жалуется на вас секретарша, товарищ Тарелкин. Задержали ответы на три письма. Предупреждаю, еще одна жалоба — и попадете в приказ.
Тарелкин кивнул головой.
Он понял — праздник кончился. Начинаются суровые редакционные будни.
Познакомившись с материалом, который удалось добыть Тарелкину, прокурор сразу же позвонил редактору.
— Ну и везет вам, чертям, — сказал прокурор, — этакий клад отыскали. Да он, этот ваш Тарелкин, — редчайший талант. Из него великолепнейший следователь выйдет. Так все крепенько расследовал, так все тщательно документировал, что нам, собственно, и делать-то ничего не осталось.
Еще через два дня в прокуратуре побывал Будринцев. Предъявленное ему обвинение он признал без всяких препирательств. Он только просил подчеркнуть в протоколе допроса, что все содеянное им он задумал в порядке шутки, желая разыграть Чудновского, и теперь глубоко раскаивается в своем поступке.
Обрадовавшись, что все идет в таком быстром темпе, намного опережая установленный график, следователь охотно принял эту версию. И хотя в своем фельетоне Василий Тарелкин особенно настаивал на злостно-хулиганском характере будринцевской чертовщины, следователь счел излишним углублять дело и квалифицировал поступок Будринцева как обычную клевету.
За день до судебного заседания редактор приказал Тарелкину дать большой отчет.
— Имейте в виду, — предупредил редактор, — дело не столько в наказании, которое получит Будринцев по приговору, главное — моральная сторона вопроса. Мы должны показать читателю истинное лицо клеветника! Причем как следует показать! На двести строк!
В небольшом темноватом зале, где заседал суд, пострадавший Алексей Чудновский увидел Надю.
Она сидела в первом ряду и перешептывалась с Будринцевым. Алексей издали поклонился ей, но она то ли не заметила поклона, то ли прикинулась, что не заметила.
Вскоре прибежал Тарелкин с блокнотом невиданно огромных размеров. Из всех карманов его сафьяновой жилетки торчала по меньшей мере дюжина авторучек и карандашей.
— Я ведь записываю почти стенографически, — не без гордости сообщил он Алексею. — Потому и запасся на всякий случай.
Судья спросил у Будринцева, хочет ли он иметь защитника. Будринцев сказал, что не хочет, а на вопрос, есть ли у него какие-нибудь ходатайства, обратился с просьбой приобщить к делу представленную им характеристику с места работы. Суд ходатайство удовлетворил и приступил к допросу пострадавшего.
Тут Алексей встретился взглядом с Надей. Она кивнула ему. Он ответил не менее вежливым поклоном.