Только Курлапин со мной никак не согласился. Вы, мол, Капитолина Захаровна, очень даже неверно рассуждаете. Лично я, прежде чем письмо сочинять, все как следует обдумал. У них в учреждении все наоборот. Там хороших людей не слишком жалуют, а вот подхалимам всяким да тунеядцам там не жизнь, а малина. Возятся с ними, обидеть опасаются. Так что за результат не бойтесь. Результат будет отличный. И ведь не ошибся. Отдельную квартиру этому подонку дали! Ну как здесь не радоваться!
По этому случаю все мы прямо с ума от счастья посходили. Обнимаемся, целуем друг друга, ватрушки печем, коржики, пироги с капустой. А на другой день — выходной аккурат совпал — торжественный банкет устроили.
Вначале решили Овцова не приглашать, но тут наш квартуполномоченный вмешался. «Нельзя говорит, без него. Я, говорит, специальный квартирный КВН придумал, чтобы по ходу действия каждый жилец свое мнение мог безбоязненно высказать. Так что как хотите, а Овцова непременно надо позвать. Пусть, подлец, услышит, что о нем порядочные люди думают!»
«Ну, раз так, говорим, ладно, зовите, не возражаем».
Вот и позвали на свою голову.
Поначалу мы даже удивились: сидит так интеллигентно, курит, пьет водку, пивом запивает, коньяком закусывает, улыбается. Прямо подменили парня. Только ненадолго. Как только он коньяк с портвейном мешать стал — здесь все и началось.
«Ишь, говорит, либералы проклятые как обнаглели. Уж не думаете ли вы, что я эту вашу самокритику терпеть стану?»
Сказал он это, да как бутылкой по столу хрясь! И пошло, и пошло…
Кричит, ногами топает и стулом замахивается на нашего квартуполномоченного.
«Вы, кричит, общественность обманули! Я из-за вас незаконно квартиру получил…» — а сам стулом размахивает и ногами из ватрушки блины делает.
А уж когда он из телевизора антенну вытащил, тут видим, что дело совсем худо и без милиции никак не обойтись.
Не учли мы в горячке, что милиция о его художествах по месту службы сообщит и ордера на новую квартиру ему не выдадут. Потому что закон такой строгий есть: если человек ведет себя плохо — хулиганит или пьянствует, то его с квартирной очереди обязательно снимают. Закон справедливый, чего говорить, только нам-то каково. Сидим и волосы на себе рвем.
Теперь хочешь не хочешь — мучайся! Живи с ним в одной квартире! А кто виноват? Сами и виноваты. Незачем было милицию вызывать! Уж столько терпели, и теперь бы потерпеть надо.
Ну а вчера он после отбытия срока домой явился. И сразу же деньги на водку потребовал. Пришлось дать. Попробуй не дай, если у него копия нашего письма при себе хранится.
«Я, говорит, вас в любой момент разоблачить могу. А будете жаловаться, никто вам не поверит, поскольку вы сами из меня ангела сделали!»
Так вот и страдаем. Одна надежда на лифтершу из соседнего дома. У нее на примете молодая вдова с отдельной квартирой в новом районе. Взялась сосватать. Дело, говорит, верное. Наш Овцов ей по всем статьям подойдет. У нее покойный муж еще покрепче закладывал, да и сама она по линии алкоголя никакого отставания не допускает.
Господи, только бы опять чего-нибудь не случилось! Мы уже два раза этой лифтерше всей квартирой по десятке собирали. А как избавимся от Овцова — целую сотню дать обещали. И дадим, мы люди порядочные. Не обманем!
КОНЕЦ КОРОЛЯ «ЛИПЫ»
Фантастическое происшествие
Жизнь этой конторы была короткой, но запоминающейся; зато название ее было длинным, запомнить его никто не мог, и состояло оно из девятнадцати букв: «Горстенполовицасбыт».
Во главе конторы стоял Полунин. Да, да… тот самый… Мартын Васильевич. Ему-то и обязаны мы тем, что даже многоопытные профессиональные «бюрократоеды», обследуя деятельность «Горстенполовицасбыта», не могли обнаружить ни одного из известных им признаков бюрократизма.
Здесь никто никому не грубил и никто не был чересчур приветливым, а любое поступившее сюда письмо, жалоба или предложение мгновенно получали ход и уж во всяком случае не оставались без рассмотрения.
Собственно, иначе оно и не могло быть. Теперешний бюрократ как-никак, а современник ракеты, станков с программным управлением и брюк с перманентной складкой.
Не в пример своему предшественнику — бюрократу прежнему, — он никому и никогда ни в чем не отказывает.
«Действенный», если можно так выразиться, пошел нынче волокитчик! И хмурости в нем и важности — никакой. Прямо рубаха парень. И в голосе этакий за душу хватающий демократизм, и что ни слово, то обязательно какую-нибудь пословицу или поговорку ввернет!