В качестве приложения к рапорту давалось еще стихотворение, в котором робот умело сочетал зарифмованные цифры с афоризмами о неразделенной любви и гневной отповедью по адресу загрязнителей водоемов.
Когда — уже, к сожалению, после получения премии и прочих наград — начинали проверять достоверность «рапортажных» цифр и Полунину грозили крупные неприятности, он нажимал соответствующий клавиш, и на свет появлялось покаянное письмо. Начиналось оно словами: «Объективной причиной фактического невыполнения взятого нами обязательства является засуха, дожди, внезапные морозы, резкое потепление, нехватка сырья, сверхнормативные сырьевые остатки, отсутствие новой техники, освоение новой техники и т. д. и т. п. (ненужное — зачеркнуть)».
А кончалось это письмо тоже неизменно одной и той же фразой: «Признавая свои ошибки, заверяю, что оправдаю доверие на любой руководящей работе и добьюсь еще более небывалых успехов».
Уже по одному тому, как смело и решительно Полунин поставил кибернетику на службу очковтирательству, можно судить о его отношении к науке.
Это был не трусливый, безмоторный очковтиратель, излюбленный персонаж многих драматургов и романистов. То был, если можно так выразиться, уже другой, современный бюрократ — бюрократ-новатор.
Этим и только этим объясняется, что при «Горстенполовицасбыте» постоянно функционировала научно-исследовательская группа.
Выдающееся достижение этой группы — возведенную учеными опытно-показательную стену — Полунин охотно демонстрировал всем желающим. Стена стояла в застекленном футляре, что предохраняло ее от случайных повреждений и колебаний, которые могли вызвать дышащие на нее экскурсанты.
По поводу этой стены возникла даже острая дискуссия. Рабочие-строители, осмотрев первенца полунинских ученых, выступили в печати, заявив, что подобный эксперимент кроме крупного денежного ущерба ничего не дает.
Однако Полунин на защиту этого научного изыскания стал стеной, чего нельзя сказать о самой стене, которая постоять за себя не смогла и рухнула, не просуществовав в общей сложности и шести месяцев. На смену экспериментальной стене пришли не менее экспериментальные половицы.
Те же строители-практики, осмотрев половицы, снова остались недовольны и решительно заявили, что подобные половицы укладывать нельзя, поскольку они издают неприятный скрип.
На этот раз Полунин предложил ученым учесть критику «снизу», и в результате принятых мер удалось сделать очень многое. Скрип, правда, остался, но то уже было не просто бессодержательное, абстрактное поскрипыванье, а громкий и четкий скрип, содействующий повышению музыкального уровня квартирных съемщиков.
Переставляя ноги с одной научно обоснованной половицы на другую и подпрыгивая согласно разработанной учеными инструкции, живущие в квартире могли извлечь мелодию песни «Пора в путь-дорогу».
Несмотря на столь соблазнительное новшество, полунинские половицы не только не получили одобрения общественности, но даже послужили поводом для гневного выступления целого ряда фельетонистов.
Приблизительно в это же время Мартын Васильевич обнаружил, что с его кибернетическим соратником происходит что-то непонятное.
Каждый раз, когда приходилось иметь дело с очень уж дутыми цифрами или формулировать сверхфантастические обязательства, умная машина вдруг начинала нервно повизгивать, хрипеть, трусливо дрожать, а протяжный рев ее мотора напоминал безутешное рыдание человека.
Но самое страшное произошло в тот день, когда после обследования было признано необходимым ликвидировать главную контору «Горстенполовицасбыт» ввиду полной ее ненадобности.
Что касается самого Полунина, то он был освобожден от руководящей работы как очковтиратель-рецидивист, и дело о нем было передано следственным органам.
— Ну что ж, — привычно успокаивал себя Мартын Васильевич, — постараемся сдюжить. Для начала напишу объяснительную записку, сошлюсь на объективные причины, признаю правильность решения о ликвидации конторы, дам соответствующее обещание, а там, глядишь, все пойдет по-прежнему: пожурят, постращают — и дадут новое назначение.
С этими мыслями Мартын Васильевич включил машину, нажал клавиш № 2867/92834, и тотчас же раздался знакомый голос робота:
— Готово!
Через минуту Полунин держал в руках еще не успевшую остыть объяснительную записку и с изумлением читал: «Признаю, что я очковтиратель, мошенник, карьерист, бюрократ, фальсификатор (ненужное зачеркнуть)».
— Что-то он не то сочиняет, — сказал самому себе Мартын Васильевич. — Видно, требует смазки.