Вначале несколько слов о себе.
Вот уже десять лет, как мы всей семьей — мой отец, мать, две сестры, три тети, четверо дядей, шесть племянников со стороны теть и трое со стороны овдовевшего недавно дяди, а вместе с ними и я, сводный двоюродный брат родного сына одного из старших племянников, бабушкиного внука, — словом, все вместе в составе двадцати двух человек увлекаемся аквалангизмом. В регулярном плавании под водой каждый из нас обрел свое любимое занятие.
За те годы, что мы занимаемся подводным спортом, к нам привыкли многие морские животные и рыбы. Даже барракуды, которых мы встречаем в своих туристских вылазках в Атлантику, приметив, что у нас нет оружия, ведут себя без присущей этим хищникам агрессивности.
Самое большое удовольствие доставляют нашей семье глубоководные заплывы. У каждого из нас свое хобби.
Отец пополняет редчайшую коллекцию пресноводных червей, мама составляет гербарий морских цветов, сестры ищут камешки причудливых расцветок.
Интересным делом заняты трое дядей: последние пять лет они изучают на практике возможность игры в «козла» под водой в условиях сильного шторма.
Скажу без хвастовства, я тоже не плетусь в хвосте. Сконструировав микромагнитофон с очень высокой сверхчувствительностью, я фиксирую любой ультразвук.
Это и позволило мне записывать на пленку, а впоследствии систематизировать и изучать недоступные нашему уху языки рыб и морских животных.
Постепенно, за десять лет, мое хобби поглотило меня целиком и превратилось в основную профессию.
Наиболее сложным и увлекательным для меня оказался дельфиний язык.
Я понимаю, что здесь не место подробно останавливаться на этой теме, и потому ограничусь тем, что приведу всего лишь несколько фрагментов из составленного мною алфавита.
Буквы дельфиньего алфавита Русское звучание
/—1№ Аглд
/!—/! Бымпг
ю/—, Вушрм
—!ф№ Гнаюо
у4?—Т Счиштр
№УН—Б Зюкдт
?!! Княлф
Р/ПЗ—! Яузжн
Ц89!/— Мдрнкс
Ц5??/—/ Длчпк
Уже этих примеров достаточно, чтобы смышленый читатель, проявив упорство, выдержку и терпение, самолично убедился бы в трудности дельфиньего языка и представил себе объем затраченного мною труда и неописуемого мозгового напряжения.
Думаю, никому не покажется удивительным, что, освоив основы дельфиньей фонетики, я никак не мог найти на суше подходящих условий для усовершенствования своих знаний. Когда я пытался где-нибудь дома, на улице, в местах общественного пользования — в прачечных самообслуживания или в закусочных-автоматах — повторять вслух дельфиньи слова, дело неизменно кончалось вызовом районного психиатра.
Но как бы там ни было, а дельфиний язык я изучил настолько сносно, что позже, беседуя с дельфинами, вызывал их бурную похвалу.
Наиболее частые и задушевные беседы вел я с одним дельфином, с которым познакомился три года тому назад.
Это был удивительнейший дельфин. От своих собратьев он отличался острой памятью, образной речью и юмором.
Больше всего этот эрудированный дельфин любил говорить со мной о литературе. Особенно привлекали его внимание современные художественные произведения, где фигурировали животные. Говорил он об этих бесчисленных романах и рассказах с возмущением.
Для пущей наглядности считаю необходимым привести несколько высказываний, записанных мною со стенографической точностью и несомненно представляющих интерес для узкого круга широких читательских масс.
«По-моему, ваши писатели просто одержимы каким-то повальным стремлением, изображая животных, приписывать им поступки, свойственные только людям. Зачем они это делают?»
«Какое счастье, что животные не знают, что вы о них сочиняете. А то даже такое безобидное существо, как собака, перестало бы быть другом человека и превратилось в его злейшего врага».
«Я верю, что когда-нибудь все морские животные научатся читать ваши книги, и тут многим писателям несдобровать».
Потом мой подводный собеседник вдруг исчез, и на том месте, где мы постоянно встречались и беседовали, я обнаружил плотно обернутый в акулью кожу внушительного вида сверток и к нему сопроводительную записку. Дельфин извинялся, что не смог лично передать мне пакет, и просил, если я найду это достойным внимания, перевести находящуюся в пакете повесть на любой человеческий язык. Как писал дельфин, он надеется, что к этому первому произведению пока еще единственного писателя-дельфина люди отнесутся с присущей им снисходительностью.