Каково же было мое недоумение, когда я узнал, что люди называют всех умеющих летать уток — дичью, а их, лишенных интеллекта, ничего не видавших, кроме своего пруда, соплеменниц считают цивилизованной птицей.
В ответ на высказанное мною возмущение утка застенчиво улыбнулась, как это делала всегда, когда слышала похвалу, и, поблагодарив за сочувствие, сразу же перевела разговор на другую тему.
Я, понятно, не мог удержаться, чтобы не рассказать утке о своем первом сражении с акулой и о спасенной мною аквалангистке. Рассказ этот был выслушан с участливым вниманием, и за ним последовала уйма всяких расспросов, вопросов и требование повторить снова весь рассказ, не упуская при этом ни одной самой маленькой подробности.
— Ну что ж, — довольная полученными сведениями, сказала утка, — не хочу вас обнадеживать, но мне кажется, что я знаю этого человека. Если не ошибаюсь, то, судя по приметам, это известная молодая аквалангистка, победительница многих соревнований по подводному спорту — Лида Катушкина.
— Где же она сейчас? — нетерпеливо перебил я утку.
— Попробуем выяснить, — сказала утка. — Я черкну запрос моему начальству в «Главгусьсправку». Там всё знают.
Понимая мое нетерпение, утка достала из своего хвоста тонко зачиненное перо и что-то быстро начертила на широком листке водяной лилии. Свернув лист в тонкую трубочку, она крякнула три раза, и к ней тотчас же подлетела маленькая желтенькая птичка и, захватив клювом депешу, взвилась высоко в небо.
— Не думайте, что все так быстро, — предупредила утка. — Пока мой связной вернется со справкой — может пройти много времени. Гусь ведь тоже не сидит на одном месте. Чтобы все знать, надо везде побывать… А бедняге уже двести сорок третий год пошел… И лапы начинают побаливать, и крылья уже не те…
А я-то надеялся, что через какой-нибудь час или два — получу точный адрес Лиды Катушкиной!
По моей опечаленной физиономии утка сразу поняла, в чем дело.
— Только, пожалуйста, без этих ваших нервных дельфиньих штучек, — строго сказала она. — И кстати, нам совсем не обязательно скучать здесь и томиться в ожидании. Связной найдет нас в любой части света, а если так, то предлагаю не терять времени и отправиться в Индийский океан.
— В Индийский? — удивленно переспросил я.
— Да-да, именно в Индийский.
— Вы туда спешите по делу?
— Угадали, — засмеялась утка, — по делу. Только не по своему, а по вашему.
— Но у меня там, кажется, никаких дел нет, — уже совсем по-идиотски пролепетал я.
— Есть, — твердо сказала утка. — В Индийском океане вы сможете осуществить свое заветное желание. Там живет одна очень образованная гринда. Эта гринда, насколько мне известно, единственный представитель вашей дельфиньей породы, владеющий ста сорока языками, и всеми человеческими в том числе.
Сообщение утки привело меня в бурный восторг. От радости я начал прыгать, смеяться, кричать, а потом трижды перекувырнулся и быстро пошел ко дну. Там я наскоро проглотил несколько щук и вскоре всплыл почти у самого берега.
Утка тоже не теряла времени даром. Перед дальней дорогой она основательно почистила крылья, и, когда на небе появилась луна, мы уже были готовы в путь.
В том, что утка плыла по воздуху, стараясь не терять из виду океан, а я передвигался обычным дельфиньим способом, подгоняемый сильным течением, — во всем этом было немало преимуществ. Слов нет, когда под боком у тебя приятный во всех отношениях спутник, путь кажется менее длинным и утомительным.
Но это хорошо в известных пределах. Даже самые близкие друзья должны время от времени разлучаться. По своему опыту я хорошо знаю, что когда странствуешь не один, то часто утомляешься не столько от самого передвижения, сколько от назойливых расспросов и бесконечной болтовни.
Другое дело, когда мы встречались с уткой на поверхности океана и, вдоволь наговорившись, снова расставались до следующей короткой встречи.
Все нам благоприятствовало в этом запомнившемся мне путешествии. Погода стояла удивительно ровная. За все время я не услышал ни одного тревожного ультразвука, никто не тонул, никому не грозила опасность. Только где-то у самого входа в Индийский океан две акулы пытались напасть на моторную лодку, в которой находились четверо нетрезвых рыбаков. Акулы попались на редкость наглые. Одну из них мне удалось вывести из строя только после двухчасовой схватки.