Пронзительный звонок возвестил личному составу нотариальной конторы о начале обеда.
— Ну как? — спросил подошедший к столу Балановской Лупцов. — Пойдем в буфет?
— Одну секунду.
Елизавета Антоновна набрала две цифры.
— Милиция? Говорит нотариус Балановская. Здравствуйте, товарищ начальник. Ну как, нашли спасителя? Ищете? А вы можете не искать. Запишите. Курлыкин Гарри Антипович, что и удостоверяется собственноручной подписью спасенного им гражданина Кореньева.
Как только в отделении милиции прочли газету, сразу же начались поиски. Искали, как это ни покажется удивительным, не благородного спасителя, а спасенного Кореньева.
Внес окончательную ясность дежуривший в те сутки милиционер прибрежного участка.
— А его и искать не надо, — ответил на вопрос дежурный, узнав, о ком идет речь. — Спит, наверное, в постельке.
— Ступайте тогда к нему домой и зовите сюда, — приказал дежурный.
— Вы меня не поняли. Я не то имел в виду, — объяснил милиционер. — Дома его нет. Он у себя в вытрезвителе. Раз его вчера туда доставили, он оттуда рано не уйдет. Это народ балованный. За свои деньги он весь вытрезвительский рацион обязательно использует.
Пока секретарь наводил телефонную справку в вытрезвителе, начальник отделения развернул «Дымскую жизнь» и принялся читать заметку, о которой говорил весь город. Заметка эта была напечатана, как и полагается интересному материалу, на последней странице. Вначале шел «развернутый» на две колонки броский заголовок:
А выглядела заметка так:
«Некий Кореньев Г. Р., будучи мертвецки пьяным, угодил в реку.
Судьба его складывалась наитрагическим образом, как вдруг появился какой-то прохожий и, услышав крики погибающего в штормовых волнах, бросился на помощь и вытащил утопающего на берег. Это стало известно потому, что неназвавшийся спаситель вызвал «скорую помощь», а когда последняя отказалась забрать спасенного в больницу, поскольку кроме следов явного опьянения ничего у него не нашла, то благородный гражданин добился отправки его в спецтранспорте в наш городской вытрезвитель.
Работники «скорой помощи» и шофер спецтранспорта сообщили следующие приметы отважного гражданина: на вид ему 35 лет, роста небольшого, маленькие усики.
Будем надеяться, что с помощью милиции мы сможем в ближайшее время сообщить читателям имя и фамилию этого смелого, скромного и благородного человека».
…Начальник отложил газету и невесело подумал, что вот опять будут во всем винить милицию: мол, оперативности не хватает, действует медленно, а нет того, чтобы посочувствовать, войти в положение.
И в это время позвонили из нотариальной конторы.
— Нет, что ни говори, а народ у нас золотой, — мгновенно переходя на мажорный тон, сказал начальник вошедшему секретарю. — Ну что бы мы без помощи населения делали?
— Кореньева в вытрезвителе нет… Ушел оттуда рано утром, — доложил мрачно секретарь, так и не поняв, к чему ведет свой разговор начальник.
— А Кореньев-то нам зачем? — спросил начальник. — Курлыкина надо искать. Всех постовых известить. Темная это лошадка — Курлыкин. И сведения о нем в прошлом году долетали нехорошие. Но недаром говорили у нас на курсах переподготовки среднего начальствующего состава — меняются люди на глазах всего трудового человечества. Был он, скажем, такой-сякой, а под давлением жизненных положительных фактов нашей действительности и в силу твердо проводимой законности становится совсем другим.
— А как же будет с Кореньевым? — спросил секретарь, на что получил совершенно четкий ответ:
— Привести его вместе с Курлыкиным и допросить обоих. Вот так.
На базе «Дымхладпрома», куда на следующий день после посещения нотариальной конторы явился Гарри со своим утопленником, против отпуска Курлыкина, ввиду его отъезда в Москву, никак не возражали.
Кое-кто поинтересовался, правда, какие вдруг личные дела могли у него появиться, да еще в столице, куда одна дорога вскочит в большие деньги. Но Гарри, избегая разговора на эту опасную тему, ограничился шутливыми намеками на какую-то состоятельную даму, взявшую на себя все расходы по доставке любимого Гаррика из Дымска в ее крепкие московские объятия.