Когда же Курлыкин представил Кореньева, то выяснилось, что в штате есть свободная должность упаковщика пломбиров — работа на полуавтомате с повышенным окладом, а что касается замещения Гарри, то он на это время не нужен.
Так Геннадий Кореньев был зачислен на должность упаковщика.
Заведующий базой «Дымхладпрома» чуть не прослезился, когда приведенный Курлыкиным человек согласился занять это уже давно вакантное место.
По внешнему виду Кореньева завбазой сразу же определил, что в лице этого гражданина вряд ли он приобретет безупречного работника, обладающего стерильно белоснежной характеристикой с предыдущего места службы. Где уж там! В душе завбазой молил бога, чтобы гражданин Кореньев на предложение предъявить паспорт не заявил бы, что таковой «потерян» или «сдан на продление прописки».
К счастью, паспорт оказался в кармане, прописка (не постоянная) продленной.
Заверточный полуавтомат был единственным внедренным в практику базы техническим усовершенствованием и постоянно упоминался администрацией во всех докладах (письменных и устных) как достижение, отражающее мощный научно-технический прогресс двадцатого века. Как это еще бывает, полуавтомат, закупленный в свое время на валюту, пребывал в состоянии полного бездействия до прихода какой-нибудь авторитетной комиссии. В таких случаях к машине подходил сам завбазой и пускал ее в ход. Но как только затихали шаги удалившихся с базы членов комиссии, полуавтомат переставал заворачивать пломбирные кубики в серебряную фольгу и вновь выключался до появления желающего связать с ним хотя бы временно свою производственную судьбу.
И вот такой человек наконец-то нашелся! Да, Кореньева ничуть не смущало то обстоятельство, что полуавтомат нуждается в значительно большем внимании, чем разгрузка хлеба или погрузка ящиков с полупотрошенными петушками, но зато работа здесь не требует напряжения физических сил.
Тут еще следует указать на один штришок в биографии раннего Кореньева.
В далекие школьные годы Генка Кореньев неустанно собирал всякие колесики, разобранные старые часы и прочую карманную принадлежность, которую он добывал, меняя на марки и конфеты. Учась на тройки, молодой Кореньев всегда получал единственную пятерку — по физике. Не брось он учиться, не останься он без родительского присмотра и не свяжись с плохой компанией, из него, возможно, получился бы хороший рабочий.
Об этом подумал Кореньев, пробуя самостоятельно с первого раза включить машину, которую, «в порядке передачи опыта», обычно демонстрировал сам завбазой.
— Да вы, товарищ Кореньев, молодец, — похвалил завбазой, — и память у вас на технику хорошая. Ну а сноровка появится тоже. Это не сразу.
Завбазой хотел еще что-то сказать, но в дверях появился милиционер. Он отдал честь и протянул повестку.
— Не везет этому агрегату, — горько улыбнулся Кореньев. — Не судьба ему заворачивать пломбиры. За мной, понятно, пришли!
— Кому повестка? — спросил завбазой.
— Курлыкину Гарри Антиповичу, — медленно прочел вслух милиционер.
— За что же меня? — заартачился Гарри, принимаясь нервно трепать свои бакенбарды. — Меня не за что… я при исполнении своих служебных обязанностей и на повестки являться в рабочее время не обязан! Я законы знаю!
— Зря шумите, — успокоил милиционер. — Дело очень важное. Просили доставить лично к начальнику.
— А меня не просили? — поинтересовался Кореньев: очень уж ему не хотелось уходить сейчас от этой машины, да и вряд ли за чем-нибудь хорошим ищут его стражи дымского порядка!
— Простите, — смутился милиционер. — Если не ошибаюсь, Кореньев ваша фамилия? Про вас тоже разговор шел у начальника… Думали, вы в вытрезвителе…
— Недоразумение какое-то, — поднимая воротник пальто, ворчал Гарри.
— Именно недоразумение, — живо откликнулся милиционер. — Кто-то пустил слух, что это вы утопающего позавчера из Тарабарки вытащили… Только у нас все думают, что не могло этого быть… Уж кто-кто, а милиция вас, гражданин Курлыкин, изучила на сто процентов… Тут, определенно, недоразумение!
— Нет, почему же?.. — пропищал Гарри. — Никакого недоразумения нет. Все верно.
И, как ни в чем не бывало, обратился к Кореньеву:
— Ну что ж, пойдем, браток. Правду скрывать нечего. Раз спасал — значит, спасал!
— Когда же на работу? — спросил вдогонку завбазой.
— Завтра, — ответил Кореньев. — Обязательно!
По дороге в милицию Кореньев неприязненно посматривал на своего «спасителя», который безостановочно рассказывал милиционеру, как он спасал своего друга, сообщая при этом чудовищно неправдоподобные подробности.