Эта действительно светлая идея сразу же дала неожиданные результаты. Врач и шофер машины «скорой помощи», вызванной Лупцовым, а также водитель позже вытребованного тем же Лупцовым спецтранспорта и фельдшер вместе с дежурной дружинницей подтвердили рассказ Василия Георгиевича и сразу же опознали в нем того самого человека, который проявил заботу о находящемся на берегу Кореньеве Г. Р.
И на этот раз при опросе присутствовал фоторепортер Разумовский; он без конца фотографировал Лупцова В. Г. в разных ракурсах, стараясь не глядеть на смущенного Назарова А. Д.
Все оказалось настолько ясным, что поставленная в известность о случившемся казусе редакция «Дымской жизни» с присущей ей самокритичностью и прямотой дала в самом конце газеты (между телевизионной программой и траурным объявлением) следующее уведомление:
В напечатанной на страницах нашей газеты информации о происшествии на реке Тарабарке вкралась досадная неточность — вместо ошибочно указанной фамилии гражданина Курлыкин Г. А. следует читать Лупцов В. Г. На работника, допустившего небрежность, фоторепортера Разумовского, наложено строгое взыскание.
Подробный очерк о скромном герое, служащем нотариальной конторы Лупцове В. Г., будет напечатан в субботнем номере нашей газеты».
К великому сожалению, пословица «хорошая слава на печи лежит, а худая по дорожке бежит» до сих пор не потеряла своей актуальности.
Еще нет-нет (как любят писать наши бескомпромиссные фельетонисты) кое-где, в отдельных случаях, на фоне беспримерных достижений пока встречается и дает о себе знать тенденция замалчивания некоторых положительных фактов за счет чрезмерной популяризации неизжитых пережитков и отнюдь не украшающих наш повседневный быт явлений.
Об ином человеке только и узнаешь что-нибудь приятное разве что из характеристики, выданной для предъявления в суд, или — из некролога.
А если человек действительно чем-нибудь замечательный, ничего подсудного не совершал, а до некролога ему еще жить да жить, тогда что делать?
Тут еще, надо сказать, немалое значение имеет везение и невезение.
Дурная весть и без телетайпа станет известной чуть ли не мгновенно, а вот о случае добром и радостном, может получиться, узнают люди очень даже нескоро, а то и совсем никогда.
Номер газеты, где сообщалось о Гарри Курлыкине, прочли даже те, кто никогда газет вообще не читает, а вот поправку, данную редакцией в той же газете, почти никто не заметил.
Когда же Василий Георгиевич пришел с работы, квартирные соседи, считая его по-прежнему вруном и самозванцем, встретили его молча, небрежным кивком головы отвечали на его сердечное «добрый вечер» и так же, не проронив ни слова, растеклись по своим комнатам.
Но что соседи! Даже его чувствительная жена, столь болезненно отреагировавшая на заметку в «Дымской жизни», не проявила никакой радости.
— Ты сегодня читала газету? — спросил жену Василий Георгиевич.
— Хватит с меня этой газеты, — болезненно улыбаясь, тихо проговорила Агния Прохоровна. — Наверное, опять какая-нибудь неприятность?
Только позже выяснилось, что в этот день газета «Дымская жизнь» впервые за много лет не была доставлена в эту квартиру.
Новый почтальон по ошибке опустил газету не в тот ящик, и опровержения так никто и не прочел.
Ну что ж, пришлось самому Василию Георгиевичу пересказать жене содержание заметки. А когда он дошел до того места, где упоминается его имя, Агния Прохоровна заплакала счастливыми слезами, вышла в коридор и громогласно заявила, что она никогда не сомневалась в благородстве своего супруга.
— Гордитесь! — выкрикивала уже окрепшим голосом Агния Прохоровна. — Это же герой! Мы все должны гордиться им! Все до одного!
Вскоре родитель близнецов, раскачивающихся в своем многосемейном кабриолете, появился в коридоре, и его мигом откомандировали на почту достать номер газеты.
Все остальное проходило уже без Василия Георгиевича. После окончания своей основной работы он получил на обувной фабрике новую модель ботинок.
Когда же он вернулся домой, его обдало ароматом сразу трех пирогов: с капустой, с черникой и яблочной ватрушки.