Постоянной работы Кореньев по-прежнему избегает, а «летает» с одного предприятия на другое, гоняется за длинным рублем и, поработав кое-как неделю, делает прогул, после чего увольняется.
Разыскал я там и другого своего бывшего знакомого по прошлым временам — это существо почище Кореньева. Он тоже из этой же компании, но человек опасный, занимается спекуляцией и дает деньги в долг, а потом сдирает с них проценты.
Этого Курлыкина давно бы пора изолировать, о чем я высказал, зайдя в отделение милиции города Дымска, но там говорят, что не пойман — не вор, а у него все документы в порядке и к нему никак не придерешься.
Так вот, встретив вторично Курлыкина перед отъездом из Дымска, я спросил у него, не увидит ли он Кореньева и что мне надо ему передать очень важную вещь.
В ответ Курлыкин сообщил мне, что Кореньев, будучи в пьяном виде, решил покончить самоубийством и бросился в реку. На вопрос, жив ли он, Курлыкин ответил, что точно не знает, и обещал, что если жив, то передаст ему конверт с вырезкой данного вами в газете объявления.
Считаю своим долгом сообщить вам все, что мне известно об интересующем вас Кореньеве Г. Р., поскольку вы его разыскиваете по важному делу.
В приготовлениях к поездке четы Кореньевых в город Москву принимали активное участие кроме Петра Кривобоких и сам спаситель Василий Георгиевич Лупцов с женой, а также симпатичный нотариус Елизавета Антоновна Балановская.
Сборы были недолги, да и собирать нечего. Но это ничуть не мешало метавшейся из конца в конец Регине обращаться почти к каждому знакомому с просьбой «выручить и одолжить всего на неделю какой-нибудь чемоданчик».
Таким образом, вся комната оказалась заваленной всевозможными чемоданами, а отзывчивая Агния Прохоровна даже привезла кованый сундук, доставшийся ей от прабабушки. За неимением места в комнате его поставили на попа в коридоре, где все соседи обивали себе колени и чертыхались.
Утомленная бесконечными хлопотами Регина по десять раз на дню посылала мужа на вокзал справиться, не изменилось ли расписание поездов и правильно ли записано в кассе предварительных заказов число, и указано ли, что купе должно быть двухместное.
Впервые за всю жизнь Кореньев почувствовал себя до того уставшим, что к вечеру лег на диван и, предупредив, что ходить больше не в состоянии, сразу же уснул крепчайшим богатырским сном.
Тем временем Регина открыла прием поручений. Без конца гудел дверной звонок: приходили участницы ансамбля, просто знакомые и совсем незнакомые люди: кто с просьбой зайти куда-то и сказать то-то, то передать пакетик дальней родственнице, а то и просто позондировать почву в каком-нибудь столичном ансамбле — «не нужен ли им хороший танцор», не ощущают ли они потребности в «великолепной исполнительнице интимно-жанровых романсов».
Регина охотно брала на себя все многочисленные поручения, заверив при этом, что все будет в порядке, так как у нее в Москве несколько близких друзей и все они на очень ответственных должностях в самых различных министерствах.
Особенно напряженным, как бывает всегда, оказался день отъезда. Но вот и это позади. Билеты в кармане, вещи, уместившиеся в одном чемодане, собраны, сундук с благодарностью отвезен на прежнюю квартиру, все поручения записаны не подлежащими расшифровке стенографическими знаками, и даже отремонтирован замок в саквояже, похожем на аккордеон. В него Регина твердо запланировала уложить пачки полученных денег, которые рассчитывала получить в Москве.
За несколько этих небывало загруженных дней Регина немного похудела, что, по единодушному отзыву дававших поручения коллег, «ей очень к лицу», а сам Кореньев стал куда поворотливее и энергичнее.
Он даже так замотался, что за все это время лишь два раза смог достоять в очереди за пивом и, осушив подряд две маленькие кружки, не без зависти посматривал на группу своих бывших знакомых, «сообразивших на троих» и деловито отмерявших пальцем на граненом стакане «законный» уровень.
Наиболее тяжелой кладью оказался баул с бутербродами. Тут уж Регина почувствовала себя настоящей хозяйкой.
— Зачем же нам столько? — удивленно спросил Кореньев, когда увидел на блюде две сваренные куры.