— Все богатые люди, — сказала Регина, — потому и богатые, что берегут каждую копейку. Не бегать же нам все время в вагон-ресторан? Там каждое блюдо стоит огромных денег.
Подобная расчетливость ранее не замечалась за Региной. Заметив такую перемену, Кореньев приуныл.
«На фиг мне это все богатство, если ты собираешься сидеть на деньгах», — приготовился было ответить Кореньев, да решил, что лучше промолчать. В конце концов, пусть болтает сейчас что хочет, а там, когда до денег дойдет, договоримся.
— Ты что, обиделся на меня? — спросила Регина, видя, что Кореньев, задумавшись, водит пальцем по запотевшему окну. — Дурачок! Да это же я так… сама не знаю, что со мной делается, кажется, я от твоего наследства, кроме передач в сумасшедшем доме, ничего другого иметь не буду.
И вот в эту-то минуту в комнату вошла соседка и, протягивая конверт, сказала:
— Когда вас не было, из нотариальной конторы курьер приходил…
Регина нервно надорвала конверт и вытащила оттуда бумажку.
Подождав, пока уйдет застрявшая в комнате соседка, она включила настольную лампу и громко прочла:
«Весьма срочно! Кореньеву Г. Р.
Нотариальная контора города Дымска просит Вас лично зайти сегодня для переговоров по важному делу.
В конторе их встретил у входа сам Василий Георгиевич.
— Что такое стряслось? — испуганно спросила Регина. — До поезда осталось всего четыре часа, а у меня даже еще пижама не уложена…
Лупцов провел Кореньевых в свой закуток.
— Садитесь, пожалуйста… Торопиться некуда…
— Как некуда? — удивилась Регина. — Вы-то ведь хорошо знаете, Василий Георгиевич, что нас ждут в Москве…
— Не ждут, — спокойно и мягко сказал Лупцов. — Вот и Елизавета Антоновна это подтвердить может, — указал Василий Георгиевич на вошедшую Балановскую.
— Только вы, прошу вас, не волнуйтесь, — обратилась к Регине Елизавета Антоновна. — Тут совершенно неожиданное обстоятельство. Как теперь выяснилось, в «Инюрколлегии» получили очень дурные сведения о человеке, которому Геннадий Ричардович выдал доверенность на ведение своих дел… Я этот документ, если помните, Геннадий Ричардович, сама и оформляла. И они решили там воздержаться от переговоров с этим самым…
— Курлыкин его фамилия, — подсказал Лупцов.
— Да, да… Курлыкин, — продолжала Балановская. — И, узнав местонахождение Геннадия Ричардовича, переслали все дело нам… чтобы мы уже связались непосредственно с вами…
Опасаясь, что Регина уже по-настоящему упадет в обморок, Лупцов взял ее под ручку и, приговаривая: «Да все будет прелестно, все будет хорошо», другой рукой изловчился открыть ящик стола, где на всякий случай хранил пузырек с валерьянкой.
В комнате воцарилась тишина. Слышалось только тяжелое дыхание Регины и нервное покашливание не слишком надеявшегося на свое везение Кореньева.
— Да чего же вы все молчите? — гордо встряхивая своей специально сделанной к отъезду прической, спросила Регина. — Говорите что-нибудь наконец! Что же переслала вам Москва?
Елизавета Антоновна взяла со стола большой конверт, сделанный из плотной бумаги, и с особой аккуратностью, свойственной только работникам нотариальных контор, срезала тонкую кромку.
В конверте оказался другой конверт, меньшего размера, перевязанный капроновым шнурком со множеством сургучных печатей. Из этого конверта Лупцов извлек лист веленевой бумаги с водяными знаками и торжественно, как шпрехшталмейстер в цирке объявляет гвоздь программы, прочел:
«Завещание госпожи Фриды Фримль Афродиты Тюббик, урожденной Кореньевой, составленное ею в городе Росарио и подтвержденное присутствующим при этом акте адвокатом мексиканской юридической фирмы, господином Бризюль, а также нотариусом агентства «Шумберт и К°» господином Лисабоненко.
В качестве свидетеля правильности изложения воли завещательницы и точности сформулированных госпожой Тюббик пожеланий настоящим удостоверяет священнослужитель прихода русской православной церкви города Росарио, отец Гервасий Воздвиженский, личный духовник госпожи Тюббик-Кореньевой. Марта четвертого дня года тысяча девятьсот семьдесят второго, город Росарио. Аминь. Подписи. Печать.
Точное соответствие подлиннику, хранящемуся в сейфе адвокатского агентства «Шумберт и К°».
Удостоверяется «Инюрколлегией», город Москва.