Ирина при слове «взорвём» тоже истово перекрестилась:
— Страсть какая!
…Сабир и Круглов вынесли приготовленные для них сумки с небольшим запасом еды в консервах. Для Григория я выделил двадцать патронов для ружья. Хохол, было, по доброте душевной и наивности, вознамерился запихнуть в сумку послушника пару гранат, но Григорий протестующе замахал руками, замотал головой, и не взял. Большего из продуктов и боеприпасов отец Афанасий тоже брать наотрез отказался.
— Не стоит обременять себя излишне материальным грузом, дабы не иметь соблазна отвлекаться от Высшего. Да и не убивать мы идём, чтобы нести с собой столь страшный арсенал. Уж спасибо небу и Вам, и на том, что имеем! Нам хватит надолго!
Благословив нас напоследок, зашагал в сопровождении своих единоверцев к воротам, крепко пожав мне на прощание руку.
…Мы смотрели им вслед, — этим чуточку странным, но таким сильным духом и бескорыстным людям, пока они окончательно не скрылись в лесу. Никогда больше ни я, ни кто-то другой их не видели. По крайней мере, как я узнал впоследствии, из наших районов и с Мыса они ушли абсолютно невредимыми. И мимо нас обратно они прошли незамеченными. Я не понимал, отчего они на обратном пути не завернули к нам вновь, несмотря на мои настойчивые приглашения. По всей видимости, будучи людьми скромными и по-настоящему верующими, они сочли невозможным злоупотреблять моим гостеприимством ещё раз. С их уходом будто ушёл от нас некий мягкий, незлобивый свет. Может, где-то даже нашлась церквушка, в которой они и пригодились? Я утешал себя этой мыслью всегда. Мне искренне хотелось думать, что они обрели, наконец, своё постоянное пристанище, а не пали жертвой чьей-то тупой кровожадности или испуга, приказывающего мозгу сперва стрелять, а потом спрашивать о цели визита…
XXXIV
…Григорий сообщил нам ещё массу ценных сведений о состоянии в крае и за его пределами. Теперь мы более-менее точно знали, что, где и как. Например, чем заняты выжившие в той или иной части региона.
Пока, если верить сведениям почти трёхмесячной давности, все сидели по местам, латая постоянно возникающие прорехи и прилагая неимоверные усилия к сохранению того, что осталось.
Пока ещё никто, вроде бы, не бросал нервно наземь шапку, и не хватался за прадедушкин обрез, чтобы пойти последней весёлой войной куда-нибудь, имея намерением развлечься или пополнить собственные запасы за счёт соседа.
Мелкие стычки, конечно, происходили повсюду. Но пока это не носило признаков масштабности и махновского размаха. А носило локальный, междеревенский характер, что нас вполне устраивало.
Сведения, повторяю, были староваты, но ничем более свежим и точным мы не располагали. Самим шастать по тем местам, само собой, мы не намеревались. Как и не горели желанием приглашать ещё кого-то осведомлённого для бесед по этому поводу. Но нос по ветру старались держать.
Каждую неделю я отправлял к нашим горцам пару человек с целью выяснить ситуацию за перевалом. Однако же, поскольку хутор располагался значительно в стороне от прежних главных артерий высокогорья, в этот медвежий угол пока не прилетали мухи тревоги. Как и не было никакой особой информации, — негативной или позитивной.
Как известно, в подобных случаях отрицательный результат — самый желанный результат.
Поэтому мы, несколько успокоившись, стали разрабатывать дальнейшие планы набегов на вновь открытые и уже известные нам залежи сокровищ умирающей цивилизации. Для чего мы намеревались собрать в единый кулак все имеющиеся в моём распоряжении людские и технические ресурсы.
С этой целью мы вытянули за бороды и уши из-за Маркотха всех, кто в состоянии был таскать, грузить, брать и перекидывать. Процессия, спустившаяся к нам, так же получала свою законную долю будущей добычи. Но у них задача тоже не из лёгких, — перетащить восемь тонн дизельки на перевал — это вам не тряпкой мух гонять…
На несколько недель мы должны были уподобиться своей структурой старательному муравейнику, делясь на «солдат» и «рабочих». С переменой местами между этими «должностями». Одни увлечённо и вдохновенно грабят закрома, другие стоят «на стрёме», гневно поводя по сторонам наточенными жвалами. Потом наоборот. В результате мы согнали сами себя в толпу числом в восемьдесят четыре единицы. Жадных, вооружённых, и беспрестанно снующих туда-сюда в ожидании сигнала к началу «операции по безудержному обогащению».