Что я и делал, надрывая горло с помоста и ноги в беготне. И понемногу, по нарастающей, люди поняли, чего и как я от них требую.
Вымарав немного руки, я научил лепить из глины. Пролив жидкость в сапоги, показал точные нормы заливки. А вдоволь начихавшись без повязки и рассопливившись, добился того, чтобы смеси засыпались правильно, в нужных пропорциях и количествах.
— Босс, мы ставим всё это в обжиг! — Нос, перемазанный глиной и сажей, преуспел на ниве подготовки «снарядов».
— Тросики и проволоку хорошо крепите, чтобы намертво прикипали, не вырывало их потом в самое неподходящее время! Сквозь пропускайте, овальным кольцом! Чтоб с двух сторон. Хохол, чтоб тебе! Ну, покажи тут людям! Знаешь же уже ведь, как!
— Сделаем, Босс!
Бегу снова к пересыпаемым и перемешиваемым слоям порошкам. Трое мужиков без продыху орудуют лопатами, а шесть женщин беспрерывно «заправляют» ими алюминиевые банки и, закрыв их отверстия сухим мхом или «пятачком» из газет, заливают сургучом. Другие заливают в такие же банки и разные бутылки зловещего вида жидкость и увязывают их по три штуки в связку. Тут же в нетерпении толкаются несколько пацанов, которые выхватывают собранные заряды прямо из рук и несутся с ними туда, где озадаченные коровы пучат глаза на то, как люди почему-то таскают у них из хлева навоз и солому, чтобы всё это распределить, высушить на листах металла. И использовать в своих странных устройствах. И к тому же грабят стог их свежего сена, чтобы закатать из них какие-то там шары, перетянутые лозой и похожие на мяч в сетке. И тоже пересыпают всё это высушенным навозом и смолой, чокнутые…
«Местные» флегматичные нутрии и активные кролики, передравшись не раз с новичками и начав кое-где уже с ними спариваться, наблюдали, как человек зачем-то жжёт дерево, делая его вначале огнём для обжига некоего подобия кувшинов, а потом выгребает уголья, чтобы через время засыпать его в эти же кувшины вместе с другой, скверно пахнущей жёлто-сизой дрянью.
Другие двуногие режут трубы и засовывают в них бутылки. По две. В одной порошок, в другой какая-то жидкость.
— Делайте три…нет, четыре желоба!
— Не вопрос. Доски нужны.
— Разбирайте сарай! Доски там добрые.
Словом, люди суетились, что-то готовили, делали и нервничали. Немного. Но тем не менее эта суета людей передавалась животным. И они орали и метались. С этим уж ничего не поделаешь. Наше дело — суета разумная. Их — бестолковая. В том и разница меж нами и ими.
В результате шума хватало.
— Товарищ Шатун, у нас сера кончилась… И газеты тоже.
— Шуррр!!! А ну-ка, — что там у тебя со снабжением, чёрт?!
— Слав, ну какого там народ просиживает?! Давайте ему пустую «посуду», давайте!
— Сэр, нужен арама…армету…
— Арматура?
— Йес!
— Иен, ты маленький, что ли?! Вся резаная арматура в сарае!
— О, сэр, сори… — топот по направлению к сараю. — Лондон, среднюю бери! «Медиум, плиз», или как там ещё сказать, чёрт?! Вероника, переведи это нашему лорду, чтоб он не кашлял!
Грохот падающих вёдер и матюги справа. Кто-то сейчас не попьёт ожидаемой воды и не замесит глину. Мокрый до пят молодой водонос уныло прётся назад. Облитые бабы бурчат и отряхиваются. По затылку его вслед несильно шлёпает мокрая тряпка.
— Славик, ну не тридцать же градусов «корзину» крепи, а около сорока по оси! И не в сторону неба, а к раме наклон делайте!!! Где угломер?!
— Тю ты, блин… Переделывай, Юсуф! — молоток в сердцах летит наземь. Упырь рычит и плюётся. Перепуганный собственной непонятливостью, Юсуф краснеет, как рак, и бросается снимать с доски склёпанную из жести «корзину»…
— Босс, мы готовы. Чекун просит выдать продукты и сигарет на дорогу.
— Нафиг, к невропатологу! Вон там Шур бегает. Это к нему. Да, и скажи заодно, чтобы он приготовил мне всё на «радугу». Сорок литров.
Убегает.
— Твою м-мать, я дождусь в этом доме нормального кофе?! Ольга!!! Ну, блин, хромые там, что ли, все?!
Кофе жжёт руки, проливаясь из переполненной чашки. Сигареты тоже кончились. Кого б, блин, зарядить в подвал?!
— Сыно-о-о-ок!!! Папа тут подыхает, а ты что там делаешь, бездельник?!
Тот бросает мешок и чешет в подвал.
— Обед, народ!!! — в бочку тарахтят половником.
Торопливое пожирание того, что как-то умудрились приготовить на такую ораву наши бабы в соавторстве с горянками. Лишь слышно чавканье и прихлёбывание. И опять:
— Где болты?