— Я сказал отступать, сержант!!! Вы не ослышались, сержант, не ослышались! Отступать — значит отходить, откатываться, уходить, уползать, драпать, наконец!!! Гордо подняв голову и прикрывая от пули свою бравую задницу листом фанеры!
— Но позвольте, господин полковник… — начал грозно цедить через зубы боец, глаза которого опасно сузились. — Поясните-ка мне…После того, как мои люди…
— Молчать, сержант!!! Молчать!!! — рёв Данилова потряс стены. — Ваши люди, говорите?! Если вам лично и вашим людям угодно там просто бесславно сдохнуть, — извольте! Я разрываю наши отношения, договорённости, и даю вам всем полную свободу действий на том проклятом перевале! Остальные нужны мне здесь живыми! Жи-вы-ми, слышите? Вот и доставьте их мне сюда! А Вы… Вы можете идти победить, или сдохнуть там, как герои, разгребая задними лапами навозные кучи капитана Стебелева! Это как Вам больше нравится, сержант. И не забудьте прихватить туда всех своих пока ещё живых товарищей! С ведёрками и совочками для сбора полагающегося вам в виде «боевых» и сверхлимитного гонорара говна.
— Господин полковник!!! — сержант почти верещал от злости, тиская клапан кобуры…
— А если..- постепенно повысил опять голос Данилов, — если Вы, сержант Орлов, намерены всё-таки, невзирая на этот, кажущийся позорным шаг, жить и дальше, согласно вашим же неуёмным желаниям… и жить хорошо, — я, именно я, — приказываю Вам, — он ткнул пальцем в направлении узкой груди Орлова, — слышите, — приказываю! — Вам и вашим людям отойти. Или Вы предпочитаете остаться жить там, — в веках и в песнях?!
Стискивающий кулаки сержант мелко трясся и порывался что-то возразить. Проклятый, траханный Долдон!!! В тот день он фактически нанял их, заставив посулами и описаниями ждущих их повальных беспредельных «благостей» поверить в приемлемое даже сейчас будущее, а для этого вроде бы оказалось необходимым сперва схватить за глотку собственных однополчан-офицеров. Чтобы те, как он выразился, «не мутили им воду своей неуёмной и неуместной в новом мире сомнительной порядочностью».
Однако, поскольку те оказались плотно окружёнными бойцами, их пришлось уничтожать всех. Но уже в прямом бою. Всё это время полковник умело подогревал аппетиты примкнувших к нему людей. Он взахлёб им описывал, что они теперь-де будут, — ну просто нарасхват.
Что, стоит им только появиться хоть где-нибудь, в любом месте, их примут с распростёртыми объятьями, и будут холить и беречь. Словно идолов-спасителей. А вышло…
На деле вышло так, что как только они появлялись вблизи каких-либо населённых пунктов, их либо просили уйти, либо встречали огнём. Чтобы приобрести что-то из еды или необходимых вещей, им приходилось это отнимать, беря практически каждое селение штурмом. Потому что однообразное питание и отсутствие некоторых вещей, привычных в обиходе, заставляло их всё это где-то искать.
Однако самим ковыряться в мутных волнах, подобно тем, рассекающим на катере дурным толпам, что они не раз видели в бинокль со стороны затопленной Кубани, они не собирались.
Армия, активно копающаяся в отбросах, хуже самих находимых ею отбросов. Она подобна худым, юрким свиньям, торопливо и с возмущёнными криками отталкивающим рылом собратьев от вожделённого, гниющего в чане картофеля. Так им говорил полковник. Так они все, подражая ему самому, и считали.
Для этого существовало некое гражданское рыло. Чьим уделом и было обрабатывание воинства. По крайней мере, так было всегда при том долбанном государстве, которое так не вовремя решило нырнуть и пускать пузыри! Бросив их посреди хаоса.
Вот только теперь почему-то граждане холопы ни в какую не соглашались никого кормить сверх имеющихся собственных ртов. И начинали лихорадочно палить в солдат, едва те только появлялись в пределах видимости. Словно понимая, с чем те к ним идут.
И никто вовсе не хотел видеть у себя их «в гостях», словно они были какими-то нелюдями, прокажёнными. Разъярённые всем этим, они вынуждены были убивать всех, стирая посёлки и хутора с лица земли. Сжигая дотла и потроша их, словно сова неосторожного зайца. Раз им не нужна армия, то и они армии ни к чему!
Уже с осени по местности гуляли страшные байки о неизвестных якобы «бандах», устроивших не один «Маутхаузен». А им приходилось, просто приходилось, делать это! Убивать мирных жителей ради собственного благополучия, чёрт бы всё это побрал!!! Или части было не выжить. Часть превратилась бы невесть во что! Без жратвы и самого необходимого нет и не может быть дисциплины. Без мыла охотнее чешутся, чем маршируют.