Мы оставались жить. Просто оставались, не смотря ни на что. Ни на чьи желания.
Когда через три дня прокопчённая «группа захвата», посланная мною «на приём» к Долдону, приволокла его, связанного и угрюмого, ко мне в палатку, все были собраны и готовы покинуть эти негостеприимные горы. Со дня на день должен был пойти снег, и первые его предвестники уже напоминали о себе. Там, у нас, ещё будут две-три недели «тёплых» дней. После чего «белые мухи» долетят и до нас.
Стоящая передо мною кучка пленных около сорока человек молча рассматривали свои полусгнившие ботинки.
Разглядывая человека, из-за амбиций которого погибали его люди, я мучительно думал о том, как же мне поступить. Наконец я решился:
— Те из вас, исключая полковника и Орлова (при этих словах сержант вскинул голову) имеют редкую для вас возможность сдаться. Вы не участвовали в этой скотобойне, но уверен, что вы не в восторге от созерцания того, что видите. — Я обвёл широким жестом оплавленное ущелье. Солдаты не смели смотреть по сторонам. На их лицах отчётливо читалась смесь тщательно скрываемых ужаса и отвращения, вызываемого не выветривающимся запахом жжёных костей. — Я не желаю вам такой судьбы. Как и не хочу, чтобы голодными шакалами шастали по окрестностям, а через месяц бесславно сложили головы, отнимая кусок у гражданских. Часть будет уничтожена. Всё оружие и боеприпасы станут нашей собственностью. Вы тоже станете собственностью, но уже принадлежащей мне Семьи. Если у вас есть желание, вы пойдёте со мной.
Не верящие в такой исход солдаты переглянулись и нервно сглотнули. За них я не беспокоюсь. Они простые солдаты и научены выполнять приказы. Причём, чем твёрже командир, тем твёрже их решение стоять насмерть.
А вот что делать с этими двумя? Положение спас Бузина. Услышав мои сомнения, он двинулся в мою сторону, по пути протягивая руки к стоящим неподалёку бойцам. В его раскрытые ладони ложились штык-ножи. Он подошёл ко мне и спросил:
— Босс, позвольте, я решу эти вопросы по-нашему? Они мужики, надеюсь…
Я устало кивнул. Знаю, что значат эти слова и следующие за ними события.
Подойдя к Орлову и Данилову, он одним движением на каждого разрезал стягивающие их руки верёвки. Вручив каждому из них на их выбор по ножу, он сел невдалеке на валун и дал им время размять затёкшие руки.
После чего спросил, готовы ли они решить спор чести? Те кивнули. Взяв себе два оставшихся ножа, Бузина вышел в круг, образованный стоящими людьми.
Оба сосредоточенных и отнюдь не выглядевших растерянными его противника стали в стойку. Как ни были они умелы и быстры, опытны и пластичны, им это не помогло. Всё действо заняло не больше двадцати секунд. Поигрывая ножами и качая телами, Данилов и Орлов начали свой неспешный танец вокруг спокойно поворачивающегося им вслед Бузины. Внезапно, как показалось остальным, Орлов, мимолётно переглянувшись с полковником, рванул прямо на ждущего его шага Бузину, а Долдон переместился правее и попытался заскочить с тыла. Поднырнув под идущую на разворот атакующую руку Орлова, Бузина, словно кошка, крутанулся на полуприсяде прямо перед грудью и под руками сержанта, и вонзил тому нож прямо под подбородок.
Обратным поворотом он, оставив оружие в Орлове, который осел, словно сложившийся раздвижной стаканчик, уже встречал полковника. Бузина привстал, «увёл» нож Данилова в сторону. Полковник «провалился».
Тогда, пружинно разворачивая тело с прижатыми к груди руками, Бузина, словно в фигурном катании, мигом провернулся на каблуках и нанёс Данилову картинный, но потрясающей силы удар тульей сапога в основание носа. Тхеквон — до, безусловно, просто потрясающая вещь. Вне всякого сомнения, тот падал уже оглушённым, но Бузина «поймал» его на излёте и, схватив того за шиворот, придержал перед собой. Данилов, полузакрыв глаза и покачиваясь, телепал гудящей от удара головой. Нож давно выпал из его расслабленных рук.
Ничего уже не соображая, он был почти при смерти, потому как я слышал, как вместе с носом дробно хрястнули кости лобной доли.
— Открой глаза, полковник? Смотри на собственную смерть, Долдон, как смотрел в свой время на нашу. Ты же мужчина… — Бузина держал противника за воротник и разглядывал лицо Данилова, словно видел его впервые.
Тот с трудом приподнял голову и раскрыл мутнеющие глаза. На краткий миг мне показалось, что в их блекнущей поволоке промелькнуло острое сожаление о чём-то, сменившееся в тот же момент волной испепеляющей ненависти.
Отступив на шаг, Бузина отпустил ворот Долдона и с короткого замаха всадил тому клинок прямо в темя…