Другая же, наиболее грандиозная оставшаяся часть, выбрав себе в течение трёх суток драк и споров самого мудаковатого предводителя из числа возможных (по-моему, преподавателя какого-то местного отделения московского Филькиного университета), заглянула ему в нечищеный почти неделю рот.
И узрела там мысль, что им всем всё же стоит попробовать себя в пешем переходе по вершинам скал, но лучше в сторону Анапы и Тамани. Для чего необходимо хорошо запастись водой в дорогу. Как-то меня не удосужило выйти и рассказать этим идиотам, что на их пути будут куда более чистые родники и ручьи. Особенно в такой дождь. Потому народ в последний раз ограбил население, растащив всё, — от тапок и туфель до калош и прабабушкиных башмачков. Напялив всё это на непривычные к тяготам ножки, «козье племя» скривилось и охромело буквально через пару минут.
Переход беременного Суворова через Альпы, честное слово!
С первым энтузиазмом, растащив за секунды кухонный и садовый инвентарь дачников, толпа тут же, булькая канистрами, пластиковыми бутылками и бачками, кастрюлями и бидонами, наполнила их водой через платочки, — по совету опять всё того же «бывалого индейца», — где? Правильно, — в ближайшей канаве. Где не так давно опустились на дно многочисленные, полужидкие уже трупы. И в которую точно такие же трупы вместе с прочей дрянью натащило ещё ранее штурмующим морем из города. Затем бодро напилась впрок и двинулась колонной, — со стонами и проклятиями, — за новоявленным Данко.
В колонне членов клуба «Безразмерное здоровье», идущих к светлому «завтра», попались даже несколько машин, под крышу забитых абсолютно бесполезным в нынешней их жизни барахлом. И немногими счастливцами, с презрением взирающими на пешую часть арьергарда. Подозреваю, что, пройдя с десяток — другой километров в ту сторону, можно начать натыкаться вначале на брошенные застрявшие машины. А чуть далее — и на умиравших десятками, а затем и сотнями в дороге от тифа, холеры и прочей радости свежезаложенного мирового кладбища. На голодный желудок эта «радость» валит ослабевших без пищи в несколько раз быстрее.
Думаю, если до пригородов Анапы добралась хотя бы десятая часть ушедших, сил на обратный переход у неё уже не было. К тому же вполне естественно, что либо на пути туда, либо на обратном пути, эта странная горячечная «свадьба» в поисках пристанища и пищи пыталась заглядывать в тамошние посёлки, населённые народом неуравновешенным и скорым на расправу. Не чета тем, которых выбросили на помойку в моём районе.
Продавцы наркоты, самогонщики и браконьеры, где оружие, как минимум, через одного, не сильно радуются, когда к ним заходят на огонёк. И уж тем более, при таких стеснённых и для них самих обстоятельствах.
III
Всё увеличивающаяся стена воды мчалась на восток…
В южной части Атлантического океана левый край волны попросту перехлестнул Мыс Доброй Надежды, опустошая земли, которыми владели, сменяя друг друга, готтентоты, голландцы, англичане и африканеры.
Своим правым крылом волна с истинно вселенским задором ударила в Антарктиду. На протяжении десятков миль в длину и не менее трёх миль в ширину все льды оказались разбитыми вдребезги. Прихватив их в качестве «наполнителя» с собой, волна пронеслась между Африкой и Антарктидой. К тому времени, когда она «вырулила» на оконечность африканского континента и совершила затяжной поворот, ею было утеряно более половины её первоначальной силы. Но со скоростью более 300 миль она всё ещё заходила на «боевой разворот» по направлению к Индии, Австралии и островам Индонезии…
Когда она прокатилась по низменностям Южной Индии, её стиснули узкие берега Бенгальского залива…и вода обрела — почти полностью — свою прежнюю мощь. И выросла чуть не до прежней высоты.
Сметая всё, до чего оно могло дотянуться, цунами обрушилось на обширные болота Бангладеш. Наконец, задержав свой безумный бег у подножия Гималаев, вода встретилась здесь с частью потока, прокатившегося через основную часть Евразии, и несущегося теперь из долины Ганга. Удар грудь в грудь был страшен. Когда схватившиеся между собою воды отхлынули, весь священный Ганг был до отказа забит трупами…
Л. Нивен и Дж. Пурнель, «Молот Люцифера».