— А что?! Если сумеешь соединить меня с Господом, тут же подарю тебе ночной горшок и годные к употреблению полцарства! — в ответ издевается Славик.
— Я б соединил, да аппарат без диска, вчера сломали, — пробует умничать кто-то справа.
— Ничего, я могу разом набрать испорченный номер и гранатой.
Я ставлю этим точку.
Ну, вот и всё. Горлопан поперхнулся своей наигранной злобой, народ в кишках немного расслабился. Теперь никто вроде не пальнёт сдуру. Иногда к месту выданная то ли шутка, то ли реальная угроза срабатывают не хуже залпа «Града».
А уж угроза личной встречи с пресловутой гранатой вполне подогревает желание немедленно вступить в переговоры даже у самых безбашенных.
Выходим из-за деревьев. Раз пришли говорить, то не стоит орать из лесу.
В опущенных руках людей почти нет угрозы. Нас видят, и мы выражаем всем своим видом насыщенное кровью миролюбие поужинавшего комара. Проходя не спеша мимо своих, возможно скорых, смертельных врагов, ловим направленные на нас и заинтересованные, и ещё слегка удивлённые, и уже несколько завистливые взгляды. Оно и понятно.
В отличие от них, одетых кто во что, уставших и уже неплохо похудевших для дальнейших занятий спортом, мы — почти идеальный образец для зависти любого. Что тут скажешь…
Именно для этих проклятых дней почти дешёвого «торжества» всё и затевалось. Все «те» годы. И теперь, именно благодаря приступам моей запасливой жадности и периодов прозорливого неуёмного хапужничества, мы представляем собой ныне кривое отражение всех тех, мимо кого мы шествуем с видом почти космических пришельцев. Прекрасно одетые и экипированные, довольно упитанные и не осунувшиеся от недоедания.
Вон, — Упырь аж светится янтарно! Прямо тарань перед нерестом. Я тоже в кормленной форме. Мечта каннибала!
Два набитых желудями под завязку кабана и чокнутый жилистый доберман сопровождения.
Форма на нас тоже ж, — просто чудо. Сшита на мой заказ и заложена в своё время на хранение. Сам её вид внушает трепет и уважение, граничащее с почти суеверным ужасом. Настолько необычно, устрашающе и красиво, чего уж там, она выглядит. Приложил я в своё время фантазии…
Расчёт на психологический фактор, знаете ли…
Поверх — «многослойка» из кевларовой ткани. С тройной проложкой из проклеенного особым образом стекловолокна и стальной мягкой «плетёнки».
Не мешковатый «броник», конечно, но в нынешних условиях и на тридцати-сорока метрах практически ему не уступает. И несравненно легче и изящней.
Оружие у всех разное, но содержится в идеале и снаряжено. Поди выясни, что именно оно в себе таит. Уж больно похож для не особо сведущего раскрашенный под «защитку» «Тигр» на «Калаша»…
Каска, чёрная маска, налокотники и наколенники, перчатки, — всё крепкое, с жуткого вида шипами. Разгрузка по полной… Да и ходим отнюдь не в сланцах.
Смесь диковата, да, но поди и тут, разберись, — какого мы рода войск?! Словно из легенды о некоей тайной организации, вышедшей на свет Божий после Катаклизма для раздачи населению сухарей и инструкций к туалетной бумаге…
В-общем, прошли, что надо!
Не хватало только, как в кино 70-х, истошного крика разодранного в хлам барабана и оравы босоногих ребятишек, бегущих следом по посёлку за идущим в баню строем. Прям вот я — ну просто «капитан гвардии по пятам».
То, что мы немного грязноваты, — ну, так а где сейчас кого в вечернем платье увидишь? Всё, что в комплексе предстаёт перед глазами народа, обречено на жуткий психологический эффект. Народ почти робеет.
Однако вы бы смеялись, зная, сколько всё это стоило приобрести или самому изготовить в То время. Буквально копейки. Здесь же и сейчас вся эта кажущейся почти бесценной, нереальной, мишура порождает оторопь. И даже что-то похожее на раболепие, — поведение некоторых это очень напоминает.
Ненависть и неприязнь к такой парадности вспыхнут гораздо позже, после нашего короткого задуманного мною спича и ухода. Так безопасней для них самих.
Пока мы будем хотя бы на расстоянии броска камня, наши спины будут молча сверлить взглядами, прощупывать кожей оружие, досадливо кряхтеть и завистливо сопеть. Но стоит нам оказаться на безопасном расстоянии, особенно вне зоны нашей слышимости, народ обязательно загомонит и замитингует весь разом. Среди них ну обязательно найдётся самый трусливый, что помалкивал во всё время нашего спокойного присутствия. Лишь только тогда, когда наши силуэты растворятся в густом тумане, он запальчиво и с замысловатым финтом пальцами выдаст: